Прощальные вспышки Родины

Выходило, что самолет, поезд, автомобиль, электричество, радио, телефон, даже дождь и солнце, были русскими изобретениями. Советская Власть срочно переименовывала улицы, кинотеатры, кафе, которые назывались по-иностранному. Например, кафе «Норд» было переименовано в «Север». «Французские» булочки стали называться «Городские» и так далее.

Люди смеялись над этим. Именно в те дни родилась пословица «Россия – родина слонов». Однажды я увидел объявление на стене – «Все обязаны пойти на лекцию «Советский снежный человек – самый снежный в мире».

Когда я, смеясь, рассказал Николаю об этом объявлении, разразился грандиозный скандал, потому что, по его мнению, это было ничуть не смешно, а кощунственно! Мне было двенадцать, и я хорошо запомнил этот скандал, потому что это была первая настоящая ссора в нашей семье.

Вскоре мы помирились и были опять счастливы. Как раз перед своей смертью он – этот человек с обгорелым лицом, кое-как сварганенным на скорую руку из его зада, создал Советский напалм, который, в общем-то, не нашел широкого применения в Советской Армии.

Трамвай по имени Желание

Я старался как можно дальше отодвинуться от моей мамы, но трамвай был переполнен, меня снова прижимало к ней, и я не знал куда деваться от страха. Серые, усталые, сонные лица нависали надо мной со всех сторон, и мне казалось, что я умер и никогда больше не увижу небо и солнце. Я закрыл глаза, но что-то подняло мои веки и заставило повернуться налево. Там была женщина между двумя строительными работягами, рыгающими чесноком.

Светлое, почти желтое пламя плясало вокруг ее головы.

Наш сенсей уже говорил нам, что каждый человек имеет светящуюся оболочку вокруг себя. Чем светлее эта оболочка, он сказал, тем ближе к Небу ее владелец. У святых – желтая оболочка, цвета Солнца.

Я смотрел на эту женщину. Она была старая, много старше моей мамы, и у нее было такое же серое, усталое лицо, как все лица в этом трамвае, но желтое пламя плясало вокруг ее головы.

Жизнь была трудной, особенно для женщин.

В конце концов, они находили забвение в водке реже, чем мужчины. Было раннее утро. Эта женщина спала, стоя, тонкая струйка слюны стекала по ее подбородку. Ее голова моталась туда – сюда, задевая соседей желтым пламенем, и мне хотелось кричать: «Святая! Святая женщина среди нас!»

– Когда-нибудь вы увидите это сияние, – говорил наш сенсей – тренер, учитель, гуру.

Я пришел в этот подвал во второй раз два года назад.