Прощальные вспышки Родины

Там никогда не было покупателей. У людей не было денег, поэтому в магазинах было много товаров, как только люди стали зарабатывать деньги, товары исчезли. Я уже рассказывал об этом.

Моя мама и я стояли около этого аквариума, выбирая рыбу, которую мы хотели купить. Нам была нужна хорошая рыба для свадебного стола, потому что Николай, наконец, покинул госпиталь, где он провел три месяца в полной неподвижности, и завтра он был должен жениться на моей тете.

– Эту, пожалуйста! – сказала моя мама и указала на самую большую рыбу, которую я любил больше других.

Я взял пакет. Рыба высовывалась из него. Я жалел рыбу, но стеснялся этого, поэтому я начал валять дурака, показывая всем – как я люблю ее. «Осторожнее!» – предупредила меня моя мама, но это было слишком поздно – рыба порезала мне шею своими плавниками. Кровь брызнула, пачкая мой воротник. Я вскрикнул от боли.

Рана была не глубокой, но обширной, она все время кровоточила, не желая заживать, моя бабушка вычерпывала гной из нее ложкой.

– Уже два месяца? – недоверчиво спросил профессор. – Вы уверены?

Наш участковый врач пожал плечами.

– В конце концов, это – шея. За два месяца такая штука или заживает, или… – профессор замолчал. Потом он дал нашему врачу несколько советов и сказал моей маме:

– Я думаю, что Вашему сыну следует лечь в больницу.

– Не бойся, молодой человек, – он повернулся ко мне. – Может быть, когда-нибудь мы отрежем тебе руку, но голову – никогда!

– Большое спасибо Вам за Вашу доброту, – сказала моя мама…

Должно быть, несколько человек умерло в этой больничной кровати до меня, потому что этот кто-то томился и ворочался внутри меня еще отчаяннее, чем раньше. Я боялся его и хотел, чтобы этот профессор отрезал мне голову – пусть этот огромный, глухой и слепой кто-то вырвется из меня, наконец, и для меня начнется новое, лучшее бытие, которое не обязательно называется «Жизнь».

Отмененный полет

Я часто встречал его в нашем дворе. Про него говорили, что он был родственник поэта, который был убит Советской Властью. Собственно говоря, Советская Власть убивала этого поэта всю его жизнь, пока он, наконец, не сошел с ума во время обычного перегона из лагеря в лагерь.