Гипномассив. Графика бессознательного

Сильно захотев что-нибудь, раскрути юлу и увидишь, что человечек начинает движение. Но и ты тоже сразу действуй, чтобы это получилось. Что интересно – человечек будет двигаться по кругу до тех пор, пока ты не достигнешь цели, и только потом остановится.

– Ну хорошо, ты сам-то достиг своей цели? – спросил Дэн.

Лёва значительно кивнул и с удовольствием потянулся на кресле.

– Естественно! – сказал он, – я захотел заработать денег и завёл юлу. Пришёл на базу, а там вагон окорочков на разгрузке стоит.

Лёва взглянул на часы, и, протягивая руку другу, сказал:

– Ну, мне пора. Юлу и окорочка тебе оставляю, поешь и начинай действовать. А у меня столько идей вдруг возникло, столько планов – ты, Дэн, не представляешь! Я вдруг понял, что и как нужно делать! Меня теперь не остановить – столько энергии появилось, как будто меня завели, и всё во мне пришло в такое движение! Вот увидишь, как я раскручусь!

Воин свободы

– Я хочу тебе рассказать, как однажды мне приснился жуткий сон, перевернувший всё в моей жизни обратно «с головы на ноги», – сказал Антуан, улёгшись на спину.

Черноволосая Аннет, девушка Антуана, слушала его с неподдельным интересом, ей самой очень нравилось размышлять и рассказывать об увиденных снах, растолковывать их.

– Мне снилось, что как-то поздно вечером я вышел из дома, и мне повстречался невысокий парень с короткой стрижкой, в черной кожаной куртке. Я смотрю на него и мне показалось, что я его уже где-то видел… Он тоже смотрит на меня, долго и бесстрастно так глядит мне прямо в глаза. Тут он неожиданно достаёт из-за пазухи пистолет, поднимает его на уровень моих глаз и нисколько не церемонясь, стреляет! Это жесть! Я испытываю мгновенное страшное давление от пробивающей мой череп пули, представляешь?! – начал тихо рассказывать Антуан, прикоснувшись рукой ко лбу.

– Мой бедный мальчик, какой кошмар, – также тихо ответила Аннет.

Она погладила его по голове и глаза её увлажнились.

– Ты представляешь, всё было настолько реальным, что я не сомневался в происходящем, – продолжал Антуан, голос его заметно дрожал. – И потом я проваливаюсь во тьму.