Философия крутых ступеней, или Детство и юность Насти Чугуновой

 – Играть на голову выше других, значит, играть лучше соперников, а на две головы выше – много лучше. Это образное выражение. Ну, продолжай. Виктор Александрович, – обратились она к концертмейстеру, – вы пока обождите.

Пианист с клочковатой бородой, одетый по-спортивному в рифлёный свитер и лыжные брюки, откинулся на спинку стула, свесив руки, протянув под фортепьяно ноги в тёплых ботинках. Повернув лысоватую голову, он подмигнул Насте. Девочка стала проигрывать трудные места конкурсной вещи и не остановилась, когда в класс, припадая на хромую ногу и опираясь на палочку, тихо вошёл заведующий струнно-смычковым отделением Кругляков.

Послушав, как трудится ученица, понаблюдав, как гоняет её педагог, он произнёс глухим от природы голосом:

– По-моему, Лариса Владимировна, вы слишком строги. Настя играет неплохо. Мне понравилось.

– Не мешайте, Валерий Николаевич, – ответила Корнилова.

– Хорошо, не буду, – и он вышел так же тихо, как вошёл.

– Играй, Настя! Играй! – подстёгивала Лариса девочку. – Исправляй огрехи! Следи за музыкальностью исполнения! Что ты такая безрадостная?

– Чему радоваться-то?

– Нет, не нравится мне твой настрой! И игра не нравится!

– А Валерию Николаевичу понравилось.

– Очень хорошо. Он отличный педагог. Но учти: он педагог твоей соперницы Светы и не может не желать победы собственной ученице…

Настя морщила лобик, куксилась, но раз за разом переигрывала то, что требовала переиграть Корнилова. Концертмейстер скучал, позёвывал. Андрей Иванович жалел внучку и боялся, что она расплачется, как плакала, случалось, особенно, в первый год обучения, от боли в кончиках пальцев, от усталости в руках, плечах, ногах.

Ближе к концу урока девочка набело завершила только небольшую часть произведения и успешно исполнила её с пианистом. Потом она стала работать небрежно, сердито, наконец решительно отошла от пюпитра и положила скрипку со смычком на стол.

– Не хочу больше играть. Я устала.

– Урок не кончился. – Лариса прихлопнула в ладоши и посмотрела на часы.

– Не хочу! Не буду! Ручки болят!

– Встряхни их! Вот так! Меньше станут болеть! Как же ты научишься играть, если, чуть что бросаешь скрипку? Ну-ка, бери её!

– Не буду!

Девочка спрятала руки за спину, пошла к деду и села рядом с ним за стол, проявляя уже знакомое педагогу великое упрямство, за которым, если попытаться его переломить, мог последовать взрыв.

– Хорошо, – сказала опытный педагог. – На сегодня хватит. Поработай дома самостоятельно.