Батюшка и другие портреты

Ближе всего к нему сидит, как обычно, Борис Миронович – владелец какой-то топливно-сырьевой фирмы. Как священник он не обязан знать, какой именно. Борис Миронович не красавец, и его длинный загнутый к низу нос, кажется, ещё больше загибается, когда он усмехается. А зачем ему красота? Он и без неё всего достиг – весьма богатый человек. Хотя жулик, конечно. А все они… жулики. О. Дионисий приучил себя даже мысленно не произносить это слово, а иначе как-нибудь выскочит. А слово, как известно, не воробей. Поймают – донесут, в газетах пропечатают или патриарху доложат.

И тогда – конец. Это отец его всё никак не может перестроиться. Хотя некие из патриотов на его приходе пустили слух, что он сам… Волосики чёрные вьются – для них достаточный материал для обвинения.

Знали бы они его отца! Привёз ему серьёзного предпринимателя для беседы, в ходе которой надо было бы намекнуть на роспись храма, Андрея Моисеевича, а он то ли отчества не расслышал, то ли совсем старый стал, начал крыть евреев и жидов. Ну, да Моисеич, умнейший человек, сумел деликатно выйти из ситуации.

Ну, да ему не в таких переделках приходилось бывать.

Или вот сидит Виктор Степанович. Такой круглый человечек. Хоть он в действительности и не такой толстый, но почему-то представляется круглым. Всё в нём имеет форму круга: вечно улыбающееся лицо, небольшой животик, да и вся фигура какая-то круглая без углов и неровностей. Да и характер, и мысли без углов и шероховатостей. Говорит всегда гладко и всегда не о чем. Одновременно и ревнитель православия, и человек очень современный.

У него фирма, связанная с ювелирным золотом.

За ними сидят Петр Григорьевич и Владислав Иванович, директора каких-то мелких фирм. О. Дионисий уже не вдавался в подробности, каких именно. Ну а дальше всякая мелочь. Справа от него восседал о. Игорь – коротко стриженный молодой священник, человек образованный, кончивший юридический факультет и попавший в православие в самое удачное время. И в самое время женившийся. И на ком! На дочери самой… Не только вхожей к нашему владыке, но и весьма пригожей.

О. Дионисий мысленно улыбнулся этой рифме. Хотя в действительности тёща была уже стара и совсем не пригожа, но непослушного попа могла убрать в пять минут одним росчерком пера. Владыки, разумеется.

О. Дионисий относился к её зятю с усмешкой: знает батя, где деньги лежат. Хотя при такой тёще о. Игорь вовсе ни в чём и не нуждался, но придя в храм, в среде прихожан сразу разглядел двух-трёх вполне платёжеспособных людей.