АльteRNatива

С каждой неделей эти ритуалы крепли, я всё сильнее от них зависел, всё больше фантазировал, всё меньше делился своими мыслями с окружающими. И то, что я впервые испытал в лагере, когда пацаны смотрели на меня с непониманием и спрашивали: «что со мной?», я стал теперь чувствовать чуть ли не ежедневно, видя это, как мне казалось, недоумение буквально во всех, с кем взаимодействовал.

И я никогда не узнаю: правда ли все эти люди думали, что со мной что-то не так, или же это был всего лишь плод моего воображения? В конце концов, ведь всё, что мы думаем думают о нас другие всегда остаётся лишь нашей фантазией, если только не подойти к человеку и не спросить его об этом конкретно: «почему вы так на меня смотрите, мужчина, вы считаете что я ненормальный?»,

или вот так: «я знаю, что вы считаете меня мудаком и педиком, потому что об этом говорит мне ваше выражение лица.

Быть может, если бы такие как я действовали всегда именно так, а не утопали в догадках, нам бы это заметно упростило жизнь.

Впрочем, меня понесло. Пора вернуться в моё детство.

***

Как только мы приехали с дачи и вошли в квартиру, отец сказал:

– Ставь сумки и пошли, мама пока приготовит обед.

– Куда?

– За сюрпризом твоим, возьми тележку.

Повторять дважды мне не требовалось. Я распахнул дверцу в чулан, достал раскладную тележку и мы пошли. Выйдя с отцом на улицу, я спросил:

– А куда хоть?

– Сейчас узнаешь, – усмехнулся отец.

Сердце моё забилось в два раза чаще, когда мы подошли к «Матрице».

«Неужели компьютер!», думал я радостно.

Как только мы вошли, отец тут же направился к упаковочной стойке. Остановившись возле окошка с надписью «предварительные заказы», он заглянул внутрь и сказал:

– Здравствуйте, мы заказывали неделю назад… – хитро покосившись на меня, он не договорил, что именно заказывали.

– Номер, пожалуйста.

Отец продиктовал номер.

– Всё на складе.

Ждать пришлось долго. В те времена ожидание было обязательным условием для всех, кто не готов был доплачивать за особое отношение. Да и вообще, если ты не постоял в очереди, или не потомился хотя бы минут двадцать перед запертой дверью – это было всё равно что жульничество.

Я знал, что расспрашивать отца бесполезно – он будет разыгрывать свой сюрприз до конца. Я из последних сил сдерживал любопытство и ждал как положено.