Родственные души

А как насчет остальных?

– Кира, Карл просит сказать тебе, что тоже очень извиняется и просит твоего разрешения, чтобы он мог вернуться и порепетировать лишний часик, – сказал Виктор.

– А разве не нужно репетировать, когда вы все вместе? – я удивилась.

– Он говорит, что нет, он хотел бы поработать над своими партиями, – сказал переводчик.

Карл виновато развел руками.

– Конечно, – «интересно, они все решили освободить мой вечер?»

– Раз такое дело, думаю, вам двоим переводчик не нужен, – Виктор подмигнул мне, – я тогда пройдусь по своим старым знакомым местам.

Действительно, большое спасибо, Кира, в Москве я бывал много раз, но с такой стороны еще ни разу не видел, – и он галантно поклонился мне и пожал руку. Ему явно подошел бы светский Петербург для жизни, с такой манерностью.

– Хайни, ты останешься? – спросил Доминик.

Все засобирались, оплачивали счет, комкали салфетки, оглядывались в поисках забытых вещей.

– Да, я бы еще немного прогулялся, тем более что Кира обещала мне рассказать про одного писателя, который так и не получил Нобелевскую, – он ненароком заглянул в мои глаза.

– Ок, тогда до встречи!

Вот тебе и свободный вечер…

Мы попрощались с ребятами и пошли через Забелина, по Варварке к Зарядью. Близился вечер, людей на улице становилось все больше, я немного беспокоилась о том, как бы не потерять главный голос этой рок-группы и старалась держаться к нему как можно ближе, но не нарушая личных границ. В любую секунду я была готова схватить его за руку, чтобы спасти от московской толпы.

Жаль, что такая секунда никак не подворачивалась.

– Так кто это такой, твой Живаго? – Хайни шел, держа руки за спиной, и заглядывал своими хитрыми глазами в мои глаза, как будто искал там ответы на свои самые сокровенные вопросы. Но в этой хитрости я не читала злого умысла. Напротив, в его глазах не было решительно ничего плохого, только детское любопытство, желание испытывать, изучать. Он шел ближе ко мне, чтобы не толкнуть случайно прохожего. И немного наклонялся вперед, как будто хотел лучше услышать меня.

Да, пожалуй, это было уместно, учитывая, что он на целую голову выше меня.

– Думаю, что Живаго – это альтер эго его автора, Бориса Пастернака. Пастернак вложил в главного героя, Юрия Живаго, всего себя, свои мысли, мировоззрение, все свои самые тонкие чувства. Может быть, от этого он и подвергся гонению со стороны правительства, от того, что было слишком очевидно это сходство, слишком ясно, что он пишет про себя.