Болезнь Паркинсона, и как с ней бороться – книга, написанная пациентом

Попробуйте принудить к действию того, кто ничего не хочет, видит мир в исключительно чёрном цвете и потихоньку заживо гниёт, запертый в темнице собственного предавшего его тела!

К счастью, есть я – человек, ещё не утративший окончательно писательские навыки, сохранивший, пусть и практически в законсервированном состоянии, отдельные устремления и обладающий при этом достаточными возможностями для испытания на собственной шкуре различных методов от различных "целителей". И мною к настоящему моменту испытаны: стереотаксическая операция, метод RANC и кое-что ещё… И обо всём этом я намерен здесь рассказать.

Единственная просьба к возможным читателям – относиться к моим рассказам снисходительно. Я не нейрохирург, и на всё происходящее взираю со своей – покосившейся, вросшей в землю и обывательской колокольни. Где-то могу назвать нейромедиатор дофамин гормоном, где-то чего-то недопойму, где-то просто протуплю. Это нормально.

Зато у страждущих появится хоть какая-то информация, а то в последнее время мне часто приходится рассказывать родственникам больных о том, где я делал операцию, как на неё попасть, и помогает ли метод RANC, а рассказчик из меня, прямо скажем, неубедительный: в полном соответствии с диагнозом – заикаюсь, шепелявлю, быстро устаю.

На коей оптимистической спортивной ноте и приступим к нашему повествованию.

Буду на самом деле рад вашим комментариям. Нам, больным этой несусветной дрянью, которую даже болезнью не хочется называть, а хочется называть исключительно в стиле "кара господня", надо держаться вместе – хотя бы для того, чтобы не чувствовать себя абсолютно одинокими в окружающих нас пустоте, тишине и темноте.

Чтобы знать: ты – не один.

Часть 1 – Настойка пиона

Примерно в 38 лет у меня начали немного дрожать руки, однако, помнится, тогда я не обратил на это особого внимания. Подумал: человек я нервный и пессимистичный, отсюда оно и идёт.

Тем не менее, к 39 годам к этой лёгкой дрожи добавилась наметившаяся скованность, и если раньше я печатал на клавиатуре с бешеной скоростью – словно хакер в голливудском кино, мысль не успевала зародиться в мозгу, как уже оказывалась переведена в текст – то к тому времени мой метод печати начинал всё больше напоминать работу старика, вообще не знакомого с компьютерами: очень медленно, одним пальцем, постоянно промахиваясь.