Любовь в 33 года

– Для этого, пожалуй, у всех должно быть личное пространство. И поддержка.

– Вы правы, – они помолчали немного, в паре метров от них закричали недовольно пузатые чайки, Ире вспомнился Чехов, и непонятно почему на душе стало немного легче. – Спасибо вам большое за компанию, из вас все-таки хороший собеседник, – сказала она.

– И тебе спасибо, Ириш. Выше нос! Прислушайся сначала к себе, что по-настоящему тебе подсказывает душа. А потом мчись сломя голову.

– Хорошо, – Ира встала.

– Можешь оставить книгу мне, если тебе не нужна, я полистаю.

– Забирайте, вряд ли я до нее доберусь.

Она свернула полотенце, и нехотя отправилась обратно к дому.

*

У ворот Ира столкнулась с невысокого роста девушкой. Она прислонилась к прохладной стене и была сосредоточена на мобильном телефоне в своих руках. Ире не понравилось ее чрезмерно разукрашенное в такую жару лицо, слишком короткое платье, и главное, возмутительно загорелые ноги. Она процедила сквозь зубы «добрый день», не глядя на нее и не дожидаясь ответа, открыла дверь и столкнулась с Женей.

Он озадаченно посмотрел, замешкался, а когда стоящая рядом девушка протянула «ну сколько можно тебя ждать», едва заметно пожал плечами, и нарочно наиграно обнял ее, обернулся, но убедился только, что Ира уже внутри, и калитка закрыта.

Женя тут же выпустил Марину из объятий. Она посмотрела обиженно, но промолчала.

– Может возьмем велики, и в лес поедем? – спросил вдруг Женя.

– Ну нееет, – Марина надула губки. – Какие велики, зай, я же в юбке.

Да я и не умею.

– Ясно.

– Может ты меня в другой раз научишь?

– Из меня учитель так себе.

– Ну и пожалуйста, мне вообще плевать на эти железяки. Вот если бы ты у папы машину одолжил…

– Эти железяки, надо понимать, ты любишь.

– А пойдем в кафе? В центре пиццерия такая классная.

– Пойдем, – вздохнул Женя. Он никак не мог смириться с тем, что первая красавица школы и его первая любовь вызывала сейчас в нем столько раздражения. Он поглядывал на нее, и не понимал, в какой момент наивное создание, которое в прелестном выпускном платье распевало трогательную песню о последнем звонке перед всей школой, превратилось вдруг в пустышку, с вечно надутыми в наигранной обиде губами.

Женя не понимал – он тогда не мог разглядеть в ней настоящую сущность, или то, что он видел сейчас было новой маской?

Шли молча, Марина обхватила пальчиками с красными коготками крепкое запястье парня.

– Скажи, а почему ты так долго не звонил? – спросила она.