ПластМасса

Постепенно находятся люди, которые согласны со мной, но мы не проводим никакой агитации и никого ни к чему не призываем, хотя проблема того, что любое государство раздавливает личность, уничтожая местную жизнь и овладевая всеми ее областями. Полная свобода, которая должна быть уважаема, но не поневоле или принуждению, а исходя из осознанного мыслительного процесса, отвергнув при этом любой вид владычества человека над человеком. Ладно, я доел, знаешь, вечером у нас будет долгое собрание. Мне кажется, что вот сейчас я действительно наговорился.

– А? Эм, не знаю, никогда не задумывался.

– Ну, у тебя не бывало такого, что когда вот наговорился, то потом чувствуешь себя усталым?

– Я думал дело в людях с которыми общаешься.

– А мне кажется, что дело в этом лимите. Лимит, все таки, он есть, на все.

Кифа поставил горшок и хлопнул по столешнице ладонями.

– Савлюша, ну, спасибо, накормил! Теперь и полежать не грех.

– Лентяй! А мне тут намывать еще все.

– Ну, я могу помочь с посудой. – Вступился неуверенно Даня.

– Да не, спасибо, мы как сворливые бабы всегда. – Савл ответил ему в пол оборота с такой же искренней улыбкой, что была на лице Кифы. – Я так-то люблю посуду мыть, люблю порядок, мне это удовольствие приносит. Только знаешь, не такой порядок, истеричный и сумбурный, когда из-за появившегося пятна глаза на лоб, а спокойный порядок.

– Свой порядок, в который никто не лезет, понимаю.

– Можно и так сказать, но кухня – та же мастерская, правила тут такие же, так что готовить тут может любой. Ты вот любишь готовить?

– Поскольку постольку, яичницу могу с сосиской и картошкой пожарить, с фасолью, но не больше, оно как-то на доставках или перекусах по дороге все проходит обычно.

– Ну понятно. – Савлентий продолжал натирать посуду, складывая ее рядом.

– Дань. – Кифа положил ему руку на плечо. – С экскурсом все, если что – подходи не стесняйся, с людьми пообщайся.

Даня, кивнувший в ответ, остался стоять в образовавшейся тишине, как в вакууме, будто за стеклом слышались лишь отдаленные разговоры за спиной. Он доедал кашу и смотрел на последний блин, лежащий на тарелке, погружаясь в разговор с самим с собой.

– Ну и ну, в голове не укладывается. Как же все это странно. Даже не верится во все это. Ну и утречко, ну и навалилось.