ПластМасса

Но среди всего этого праздника выделялась только лишь одна покосившаяся вывеска, располагающаяся над черными запылившимися окнами.

– Жаль, что они закрылись, хороший был паб, пиво вкусное. Стаут. Скучаю по пиву, любого бы сейчас выпил, даже несмотря на эту слякоть. А тот коктейль? Ирландская автомобильная бомба – идеально! Какое же офигенное сочетание, хоть по мне это тот же ёрш, только из другой страны, но вкус совершенно бесподобный. – Человек приближался к лестнице, ведущей вниз в цокольный этаж, где совсем недавно был вход внутрь паба, заядлым посетителем которого он некогда являлся.

 – Как жаль, даже помещение никто не занимает уже месяц, если не больше. Стоит тут как памятник моим беззаботным денькам, глаз мозолит.

Он заглянул вниз, чтобы рассмотреть дверь, которая была стилизована под классическую телефонную будку, ярко красную, как в английских фильмах восьмидесятых-девяностых. Она очень ему нравилась, потому что была увесиста на руку и создавала ощущение добротности материалов, из которых ее сделали.

Но к этому моменту внизу уже находилась стихийно организованная мусорка, пестро играющая разнообразием разных фантиков, бумажек, банок, бутылок в пакетах, окурков и прочих следов человека. А посреди этой живописной картины в стиле ренессанса вырисовывалась не то блевотина, не то чья-то дрисня.

– Ох, ну и вонь! – Он протер глаза, которые заслезились от нестерпимого алкогольного смрада, источаемого этой зловонной кучей. В голове тут же всплыли те отвратительные ощущения с перепойки от которых свело скулы и будто бы наизнанку вывернулся язык.

Человек обратил внимание на столбы, темные уголки и давно брошенные автомобили, которые были повсеместно зассаны и заплеваны, изрисованны и заблеваны.

Чувство глубочайшего омерзения мелькнуло на миг на его лице.

Он продолжил идти дальше, стараясь смотреть только вперед, направляясь по своему пути, который накануне он неоднократно прокручивал в своей голове.

Вдали виднелся высоченный мужик, навечно застывший в дверном проеме, выросшем из земли.

– Все, что я знаю о Бовлатове – это то, что он пил. По-черному пил. И чья в этом вина? Моя? Или общества? Или его самого? – Молодой человек остановился на перекрестке, где Херпаков переулок пересекал Бубинштейна, и смотрел на памятник писателю, около которого неподвижно лежало тело. – А ведь он творец, я не раз слышал о том, что его обязательно нужно прочесть.