Музыкант. Художник

Любую повесть прочитайте современной нашей изящной словесности, везде вы встретите описание если не столичного, то уж непременно провинциального бала, и, разумеется, с разными прибавлениями насчет нарядов, ухваток или манеров и даже самих физиономий, как будто природа для провинциальных львиц и львов особенные формы делала. Вздор! Формы одни и те же, и львицы и львы одни и те же, и ежели есть между ними разница, так это только та, что провинциальные львы и львицы немножко ручнее столичных, чего (сколько мне известно) списатели провинциальных балов не заметили.

Следовательно, все балы описаны, начиная от бала на фрегате «Надежда»[28 - Шевченко мае на думцi повiсть росiйського письменника Олександра Олександровича Бестужева (Марлiнського) «Фрегат “Надежда”», яка розпочинаеться чималою картиною балу в Петергофi.] до русской пирушки на немецкий лад, где устьсысольские ребята немножко пошалили[29 - Шевченко мае на думцi описану Гоголем у «Мертвых душах» «пирушку на русскую ногу с немецкими затеями», яку сольвичегодськi купцi влаштували купцям устьсисольським i яка закiнчилася переможною для перших бiйкою, пiсля якоi вони вибачились, сказавши, що «немного пошалили».

И в отношении провинциального бала я могу сказать смело, что мне совершенно нечего делать, как только любоваться свежими, здоровыми лицами провинциальных красавиц.

Одно меня немного озадачило на этом бале, именно то, что не видно было ни одного мундира, несмотря на то, что в Прилуцком уезде квартировал стрелковый баталион.

А Виргилий мой в эту самую секунду выделывал в кадрили па самым классическим образом.

Я терпеливо ожидал конца последней фигуры кадрили, а между тем разгадывал вопрос предположениями.

«Может быть, – думал я, – они того? Но нет, это профессия принадлежит более гусарам и вообще кавалерии, а ведь они пехотинцы, да еще с ученым кантом[30 - Офiцери вiйськових частин, служба в яких вимагала спецiальноi освiти (артилеристи тощо), мали особливий («ученый») кант на мундирi.

– А! каково пляшем! – проговорил он, утираясь.

– Ничего, изрядно, – отвечал я рассеянно.