Птифур. Шоколадное сердце кондитера

– Значит, вы двое просто друзья, да? – Лиду распирало любопытство. – И уши у тебя краснеют не от того, что твоя маркиза настоящая красавица.

– Ничего у меня не краснеет!.. – Зефир откашлялся в кулак, но голос у него предательски задрожал. – И никакая Шарлотка не «моя маркиза».

– Конечно нет, – Лида пожала плечами, – и тебя совершенно не раздражает тот факт, что вокруг нее вьются какие-то слащавые типы.

– Лида!..

– Сердечко, наверное, так и сжимается от ревности, – Лида сжала пальцами тугой корсет в районе груди.

Лида взглянула на Зефира и тут же потеряла желание шутить, вид у покровителя был донельзя расстроенным. Он смотрел в пол, с силой сжимая губы в узкую полоску.

– Прости, я… Я не хотела…

– Пойду поищу твоих родителей, – сказал Зефир, на Лиду так и не взглянув.

Она и подумать не могла, что невинная шалость обернется ноющей болью в ее собственной груди. Ей не хотелось обижать Зефира, и ни в коем случае она не смеялась над его чувствами к маркизе. Наоборот, Лида рассчитывала, что шуткой подстегнет покровителя к решительным действиям, но…

«Видимо, в этом мире все куда сложнее, чем в моем», – подумала она, потеряв смешавшегося с толпой Зефира из вида.

Постояв в одиночестве еще несколько минут, Лида решила пройтись по залу и послушать чужие разговоры. Но беседы знати были до безобразия скучны и неинтересны. Лида переходила от одной группы гостей к другой, теряя тот детский восторг, охвативший ее в самом начале, когда она только вошла в бальный зал, в котором, к слову сказать, становилось душно.

Внезапно Лиде пришла в голову не слишком гениальная, но блещущая авантюризмом мысль. Ей захотелось прогуляться по дворцу! Она видела, как гости покидали бальный зал, и сообразила, что никто не станет останавливать ее, если она попытается выйти в коридор.

Так и случилось. Дворцовые стражники, стоявшие у высоких ажурных позолоченных дверей с безразличным выражением на лицах, даже не моргнули, когда она прошла мимо них. Оказавшись в темном коридоре, где голоса гостей в скором времени стихли, Лида позволила себе насладиться тишиной.