Так начиналась легенда. Лучшие киносценарии

Товарищи рабочие, включим неделю дружбы с Нефанлендом в месячник солидарности со всеми чернокожими народами!

– Кто этот горлопан? – спросил Зворыкин своих друзей.

– А бес его знает! Объявился вдруг… Говорит красный директор, – отозвался Василий Егорыч.

– Прошу слова! – зычно крикнул Зворыкин.

«Красный директор» поглядел на живописную фигуру моряка: тельняшка, бушлат, смоляные кудри из-под бескозырки – и как-то засомневался.

– Даешь слово революционной Балтике! – крикнул Василий Егорыч.

Его поддержали, и Зворыкин одним прыжком очутился на «трибуне».

– Товарищи рабочие, кто мне скажет, какая в России власть? – обратился он к собранию.

– Да никакой нету, – ответил размундиренный солдат на костыле.

– Как так? – поперхнулся Зворыкин. – Выходит, Россия сирота?

– Не горюй, морячок, найдется дрючок! – ломаясь, крикнул костыльник.

Зворыкину надоело пустое препирательство.

– Эх вы! – сказал он с горечью. – Я на этом самом заводе еще мальчишкой на хозяина горбину гнул… Нешто мог я тогда мечтать… – Он задохнулся и вдруг наклонился к толпе – и в упор: – Совесть у вас есть? Себя же проигрываете! Завод в бардак превратили?.

– Не с того голоса поешь, товарищ матрос! – перебил его «красный директор». – Для революционных масс нет святее…

– А пошел ты знаешь куда! – отмахнулся Зворыкин.

Тот попятился и чуть не свалился с «трибуны».

– Не больно командуй! – послышалось из толпы. – Подумаешь, енерал какой выискался!

– Братцы, никак, старый режим вернулся! – заорал костыльник.

– Будет тебе, припадочный! – прикрикнул Василий Егорыч. – Чего людей мутишь?

– Братцы, у него под тельником гидра! – взвизгнул костыльник.

– Гнать его в шею!..

– Долой!

И прежде чем Зворыкин приготовился к отпору, десятки рук потянулись к нему, сорвали с «трибуны» и потащили из цеха Друзья Зворыкина тщетно пытались ему помочь.

Зворыкина вынесли из цеха и швырнули на землю. Толпа повалила назад в цех.

– Ну, огляделся на заводе, кореш? – услышал он за спиной знакомый голос.

Степан Рузаев, в кожанке, с маузером на боку, глядел на него из-под насупленных бровей.

– Как видишь… – хмуро отозвался Зворыкин. Под глазом у него натекал громадный багровый синяк.

– Ясно, – сказал Рузаев и, пошарив в кармане, протянул ему большой медный пятак. – На, полечись… – И решительно направился в цех, знаком пригласив Зворыкина следовать за собой.