Так начиналась легенда. Лучшие киносценарии

Механик Джоя пересел к Зворыкину, и начался последний этап гонок.

Машины вскоре оказались на асфальтовом шоссе, ведущем к городу.

Грузовики на огромных скоростях обходят верблюдов и осликов, груженных всякой всячиной, разъезжаются с неуклюжими арабами, стремительно обгоняют другие машины.

Джой хорошо, по-спортивному вел гонку, он просто хотел выиграть пари, а Вараксину надо выиграть свободу, и он выжмет из машины больше, чем Джой.

Свобода или неволя… И Вараксин, едва не завалив грузовик набок, обходит Зворыкина.

Свобода или неволя… И он мчится под уклон шоссе, забыв о тормозах…

Свобода или неволя… И он сворачивает так круто, что грузовик едва не выбросило с дороги…

– О'кей!.. О'кей!.. – шепчет Джой с удивлением и азартом.

Но Зворыкин не думает уступать. Ведь это минута, о которой он мечтал всю жизнь: поспорить на равных с лучшей американской автомашиной. Та минута, которая решит будущее советского автомобилестроения – рванется ли оно бурно вперед или будет плестись в хвосте других промышленных отраслей.

Спор идет по-русски, и это смутно чувствует восхищенный и слегка сбитый с толку Джой. Вараксин уже не помнит, что его приз – свобода, он весь отдался мужской борьбе.

Зворыкин забыл о больших и далеких целях, ему важно одно – победить.

И ни один из них не уступил в этом споре, сдался третий – фордовский грузовик.

С бледным, грязным лицом, перекошенным отчаянием, Вараксин выскочил из машины и кинулся к мотору. Ему достаточно было одного взгляда «Амба!» – произнес он и привалился к грузовику.

Подкатил Зворыкин, объехал их и резко затормозил.

– Чего загораешь?

– Все пропало, бобик сдох, – дергаясь лицом, сказал Вараксин, – подшипники расплавились.

– Тикай, – говорит Зворыкин.

Вараксин ошалело глядит на него.

– Ты сделал все что мог, это была честная игра Тикай, тебя не станут искать.

Вараксин исчез. Механик успел закрепить буксирный трос. Зворыкин подошел к Джою и, сняв с руки часы, протянул ему.

– Нет, – замотал головой тот, – я проиграл.

– На память, как другу… – сказал Зворыкин.

Взревел перегруженный мотор, и побежали назад пыльные кусты акаций, стены домов.

Припал к рулю в последнем усилии Зворыкин.