Так начиналась легенда. Лучшие киносценарии

Женщины сердито уходят, безжалостно попирая ковровую дорожку, расстеленную Сухариком и Пташкиным.

И, проводив их удивленным взглядом, Рузаев спросил своего старого друга;

– Что это за порядки, Алеха? Трудящегося человека не пускают пред твои светлые очи? Может, кончилась революция, браток?

– Нет, – серьезно ответил Зворыкин. – Революция не кончилась, она просто становится деловой. Чего у тебя?

– А ничего… – мрачно пробурчал тот, – мне, может, принцы?п важен.

– Послушай, Степа… Шел бы ты лучше отдохнуть…

Зворыкин поглядел на Сухарика.

– Комсомол! Проводи товарища Рузаева Ты чего там елозишь?

– Почетный коврик расстилаю, – сообщил Сухарик.

Зворыкин яростно взглянул на Пташкина.

– Я тебе покажу – коврик, паразит. Убрать!.. Товарищ Нодар за такие штучки башку снимет.

– А это все равно никто не заметит, – вставил Сухарик.

– Я пошел в экспериментальный. Как Махарадзе приедет, позвони, – бросил Зворыкин.

– А он уже целый час как приехал, – мстительно говорит Рузаев.

В экспериментальном цехе, над ямой, стоит новый грузовик, Махарадзе придирчиво осматривает его со всех сторон, заставляет пустить мотор, усиливает обороты, внимательно выслушивает сердце машины. Возле него – инженеры: Марков, Рубинчик, Стрельский, а также только что подошедший Зворыкин.

– А бензин с низким октановым числом он сильно не любит? – спросил Махарадзе.

– Напротив, – отозвался Марков. – На редкость покладистая машина.

– Ну, хорошо. – Махарадзе выпрямился.

– Все зависит от конвейера, – поспешно говорит Зворыкин. – Необходима срочная реконструкция завода.

– Реконструкция!.. Экий ты быстрый… – пробурчал Махарадзе.

– Товарищ Нодар, пойдемте ко мне… Я покажу вам чертежи, расчеты… – приглашает Зворыкин.

Они идут всей группой через заводской двор.

– Дорогой! – продолжает разговор Махарадзе. – Для наших могучих строек и ужасных дорог нужны машины самые мощные, самые выносливые, самые проходимые.

– Вы только что видели такую машину, товарищ Нодар. Она не уступит никаким «иностранцам».

Они заходят в помещение.

– А вот товарищи сомневаются, – продолжает Махарадзе, – заслуживает ли ваш грузовик конвейера.

– Что?! – Зворыкин в бешенстве. Он задержался в «предбаннике» перед своей приемной, не замечая ни растерянного лица Пташкина, ни его странных знаков, о чем-то сигнализирующих ему, Зворыкину.