Два голоса, или поминовение

Цыганка

Разве ты цыганской крови?

Удивлён:

юбка узкого покроя,

волосы как лён.

Но сулит твоё гаданье-

ворожба беду:

пьяным мальчиком в тумане

тернии пройду.

Оказалось по ладони,

по раскладу карт,

что немногого я стою —

бог с ним, виноват.

Упорхнешь, зеленоока,

в клубах табака...

Буду помнить, как ты локон

крутишь у виска.

Чернокнижие

Я возжаждал власти магической,

запредельных ее начал,

и тебе – чернокнижник лирический —

«Фокус-покус!» громово кричал.

Ты пришла опоясана радугой,

как приходит весной гроза.

Разноцветным сверканьем на?долго

ослепила мои глаза.

Превратилась в рощи весенние,

в облака, в луговую цветь.

Мне и миру даря вдохновение,

приказала петь.

Я вошел с беспечной отвагою

в край волшебных твоих затей,

но свою позабыл я магию,

зачарованный чародей.

Лишь кудрей перепутанных золото

да зеленые искорки глаз, —

и уж твердость моя расколота,

и порыв надежды угас.

Ты, бывало, на палец, как волосы,

навивала мою печаль...

На иное заклятье нет голоса

иль былого заклятья жаль?

Калине

Нет, я рыдал

не о тебе той ночью!

И ввысь бросал двустрочья,

чтоб стих, как месяц, в небе встал воочью.

Быть может – слышишь ли меня, калина? —

над ним хоть кто-то погрустит немного!

А я, собрав все беды воедино,

пойду, ногами побреду босыми

куда глаза глядят.

путями... Не твоей – другой дорогой.

Всё отошло. И я об этом плачу.

Но что-то с нами навсегда... Иначе

стихи пишу, ночей не сплю совсем —

зачем?

О калифе

Неужто не знаешь, чьё имя

стоит за стихами моими?

Курил наргиле я с калифом,

хотел отлучиться, ан... лихо

калиф мне башку отрубает,

на очереди – другая.

А в ней – пустяки, цветочки —

для ста Барвистанов рассада.

Срезай, не томи, если хочешь,

но прежде – понять бы их надо.

Зелёное стихотворение

Мало мне нужно на свете:

тебя и ветви,

чтобы в оконной раме

качнулись, зазеленев,

чтоб я писал стихами

о том, что... каждый нерв,

каждый миг одиночества,

боль, – ее пульс частый, —

злое таит пророчество,

шепчет: несчастный...