Два голоса, или поминовение

Со злости

Тебя я любил бы (черт побери!),

когда бы не эти метанья:

тут злость, и тоска, и душа горит,

и преданность... сверх ожиданья.

Да! Предан тебе я был бы, как пёс,

но знай: при твоей натуре

любой влюбленный такого б не снес,

в моей оказавшись шкуре.

Тебя всей душой (сто тысяч чертей!)

любил бы я (кровь из носа!),

но что-то творится с душой моей:

сомненья, терзанья, вопросы...

С твоей фотографией счеты веду

(черт бы побрал все это!).

Грехи твои вспомню – и, как на беду,

заснуть не могу до рассвета.

(О дьявол!) Я злюсь и к тому же раскис:

сам грешен, хотя и не очень —

вчера вот выпил... И пани Икс...

Но это так, между прочим.

До гроба я верен... Ну, хорошо...

(А, черт! Кого я ругаю?)

Моя дорогая, октябрь прошел,

проходит ноябрь, дорогая!

Любимая! Жизнь ведь проходит! Смотри:

мой стон не находит ответа.

Тебя я люблю (о черт побери!),

и меня убивает это.

Моя комната номер 2

«Я живу в стране паслёнов…» —

а напрасно, если честно,

мне здесь попросту позорно,

нестерпимо, горько, пресно.

Спозаранку у раввина

дверь откроется, и видно,

как старательно зануда

распевает из Талмуда.

После визави соседки

жидковато защебечут:

перепалка в пользу нищих.

«Где моя беретта?» – хнычу,

застрелил бы их, да нечем.

«В иерусалимском

переулке» пианистка мерит

пядью клавиши фальшиво;

всё по кругу – придушил бы.

Я приду домой в четыре,

аки перст единый в мире,

тошно мне – весь лоск растрачен

в лужах винных и коньячных.

Никаких стихотворений

(не впервые),

этой хренью

сыт (поздравь меня, подруга!)

под завязку; всё по кругу.

Мысли-мысли, как паслёны,

я торчу у телефона,

мучусь, маюсь, прозябаю,

не ручаюсь за себя я…

Телефон? – Да ни при чём он.

Джин Артур

Я был в кино, и актриса роста скромного,

красивая, милая, разве что без звездного лоска,

кого-то мне ярко напомнила,

хотя смотрелась, в общем, неброско.

Ту актрису из кино в Варшаве

я не забыл – но вот подумалось сейчас:

откуда столько у нее, при всей-то славе,

«гусиных лапок» было вокруг глаз?

Она выглядела, как моя жена

и еще кто-то, совсем недавно...

Март. Хамсин. Память напряжена.

Может быть, всё это неправда?

Помню Жолибож, сада цвет,

радость – глубокую и чуть тревожную.