Два голоса, или поминовение

Досягает до неба над Польшей.

В снежных заносах Посполитая Речь,

и дорога до ней, и войско.

Снег засыпает руинами степь,

пепелище в полон берёт,

но гнёт ослаб, огонь окреп,

и он очищает народ.

Как тяжко брести сквозь кровавый свет

и кладбищенскую беду...

Ветер в глаза. Оренбургский ветр.

Я шел. Я пойду. Иду.

Не важно

И никак меня не касается

чем Америка занимается,

что там в Англии с демократией,

и что Рузвельт ест – мне плевать, ей-ей.

Я хотел бы на Жолибоже

услыхать, как шумят тополя,

как поет несжатая рожь и

как кузнечик звенит в полях,

увидать, как над пеплом пожаров

бело-красный стяг водружают,

а потом – пусть меня на нары,

а потом пусть уничтожают.

Как потом обустроить державу

пусть Сикорский с Когтом обсудят.

Я хочу вернуться в Варшаву.

Все равно. Пусть будет что будет.

Что мне тревоги

Была бы в руках винтовка,

что осечки в бою не даст, —

и что мне песок ливийский, что мне сибирский наст,

что мне лагеря и тюрьмы, голод, цинга, скитанья —

как хлеб и патроны, радость кладу я в солдатский

ранец!

Мне ни к чему награды, ни к чему мне венки и слава,

мне бы крепкие сапоги, чтоб в них дойти до Варшавы.

Хочу, чтобы грохотал по священной варшавской

брусчатке

каблук, что выщерблен в Нарвике, в Тобруке в песок

впечатан.

Много дорог позади, чужбина осталась в прошлом,

любая земля была польской под солдатской подошвой!

Что богатство – ведь мне ничего, кроме песен, не надо,

мой дом в сентябре разрушили семь немецких снарядов.

Яблони да цветы – возле дома был сад...

Я вытащу из земли все семь немецких гранат!

И поцелую землю – ту, что любил я с детства,

а если рухну, то в Польше – на наш песок мазовецкий.

Что мне тревоги, приятель! Нынче до края земли

наши летят эскадрильи, наши плывут корабли.

Мы всему миру покажем, что достойны своей страны —

была бы в руках винтовка. А ещё – сапоги нужны.

Мавзолей Тамерлана

Вроде бы люди добры и спокойны,

вроде бы им ненавистны разом

беснования, казни и войны.

В людях – вроде бы – творческий разум...

Тихо стою средь резьбы и глазури.

Как я попал через дальние страны,

тюрьмы, скитанья да всякие бури

в этот последний дворец Тамерлана?

...