Два голоса, или поминовение

Во сне брожу бессонно, и в этом блужданье,

как свечка, угасаю – сгущаются тени,

и длится серебристых созвездий молчанье

над песней и над болью моих сновидений.

До дна, дотла я должен сгореть – не иначе,

как искры, что блуждают по млечным проселкам,

и падать мне – звездою, больною, горячей,

кометой снов недужных, ненужным осколком.

Не пойму

Что мне надо, чего не надо,

не пойму того никогда я...

Я топчу слова беспощадно

и, окрасив кровью, бросаю.

Нет! Не выражусь я напевом,

не сочту я все звезды неба.

Одержимый болью и гневом,

боль кричу и горю от гнева.

Никогда понять не смогу я,

что за сила мной овладела,

диском солнечным четвертует,

оковала радугой тело.

Убежать мне, вырваться надо,

избежать сумев пораженья...

Как вернуть мне юность и радость,

где ж любовь, что почти спасенье?

Тёмный круг

На лету наклонился,

круг чертя надо мною,

чёрной бабочкой взвился,

ослепил чернотою

и кружил неустанно,

сонно, мрачно, нескоро,

после вспыхнул – и канул —

и столкнул меня в морок,

мне пылать повелел он,

петь – звездою незрячей,

ветром заледенелым,

красной кровью горячей.

Глаза

Белоцветную ветку мая,

словно стяг, подниму над собой!

И глаза мои радость узнают —

взлетят в небосвод голубой!

Тёплым шумом, ветрами хмельными

будет пронизан простор!

Будет небо, как женское имя,

Как очей её горестный взор.

Небо тяжкой тоской раздавит,

будет в мае октябрьский закат,

а глаза – припомнить заставят,

глянут сладко – и вновь победят.

Для меня спасенья не видно,

боль в словах – исцелить нельзя...

Как собаки верны, беззащитны,

ко гневу прильнут глаза.

Гадание

Валет от безнадёжной любви к тебе великой —

гляди! – два сердца вынул, затем проткнул их пикой.

Вот мчится к королю он в бубновом экипаже;

вещают трефы горе – а он не знает даже.

Он на опушке леса.

Не знает он: с тобою – блондин бубновый, ясный.

А у того – червонный, желанный, сладкий голос...

Но светлый, золотистый сожги над свечкой волос —

и вмиг узнаешь правду: блондин тебя морочит,

давно влюблён в брюнетку, тебя уже не хочет.

Тебя сгубить брюнетка была бы очень рада.

Её ты опасайся. И пить вина – не надо!

В вино подлиты слёзы. Те слёзы – ядовиты:

из всех сердец червонных с жестокостью добыты.