Два голоса, или поминовение

Каждый раз, когда я возвращаюсь в Варшаву,

счастьем душа полна:

след был кровавый – не будет кровавый,

будет лишь радость и только весна,

Колонна

Король Зигмунт Третий был скверный король,

но я не расстанусь с Колонной...

(Пиит запинается: король, рифма – боль,

другая, конечно – стозвонной, хваленой...)

В тебе мне звенела история Польши

(с минусом тройка),

не знаю, садились ли там журавли,

летевшие в Польшу,

но только

я должен сказать,

что люблю эту пядь

истерзанной нашей земли.

Рыданьем и вздохом я должен сказать,

что люблю эту пядь

истерзанной нашей земли.

Бодлер

Хотелось, чтоб ты шла

под зонтиком красивым

по улице осенней,

где множество деревьев,

нагих,

но – столь прекрасных!

По улице такой же

ходил Бодлер

и думал,

удастся ли до завтра

сложить стихи

для матери,

а также для любимой...

А также – и для хлеба.

Ласточка

Вдруг на меня любви нахлынула волна,

как паводок, что льды уносит.

Да, ты не молода, но – как весна,

но только кто тебя об этом просит?

Быть может, я склонялся пред тобою

униженно, с надеждою, с мольбою,

в отчаянье, быть может, целовал

и ласточкою называл?

Иль, может, ласточки, что в небесах летали,

тебя, тебя напоминали,

летали, щебетали, улетали,

чтоб дни мои смелей и радостнее стали?

О писании стихов

Если я не люблю, не страдаю —

стихов не бывает.

Родные мои, моя родная,

она-то знает —

труднее, чем в муках ребенка рожать, —

отказаться от всего мира

и сердце рукою сжать,

чтобы капелька горького яда

сразу вытекла из него.

Спи, родная. Ничего мне не надо,

не хочу для себя ничего.

Бессонница

Сам не сплю, тебе не даю, курю папиросы;

на столе: будильник и хлеб меж двух хризантем,

за окном ноябрьская буря завывает разноголосо,

а я онемел совсем

и, словно бревно, мохом поросшее,

косо смотрю на мир.

Спи, моя нежная, хорошая,

я не сплю.

Папиросы мешают? На, держи!

Или руки на голову мне положи.

Убаюкай, вели мне спать.

Научи, как стихи писать.

Гвоздика

Я купил для Ванды гвоздику

в декабрьское ненастье.

Погуляет она (холод – дикий!),

вернется домой – здрасьте!

Без гвоздики зябко ей будет зимой —

помним, помним.

Но она вернется домой,

но она вернется домой,

как двенадцатый час

в полдень.