Два голоса, или поминовение

От лимузинов грузных

бежать бы, как арестанту,

от ангельского довольства,

узоров цветочной гирлянды

венгерского посольства —

бежать бы отсюда, Ванда;

и пусть верещат фонтаны,

всю ночь соловьи рыдают,

уфф! душно! – хочется прямо

бежать из розариярая,

в Казимиж бежать, на Свидер,

на лоно, так скажем, природы,

где воздух, пейзаж нехитрый,

где манят прохладой воды:

без обуви, без алкоголя,

трава, ветерка дуновенье,

в башке непочатое поле

стихотворений.

Букет на подоконнике

– На подоконнике букет?

Честное слово, смысла нет.

– Нет? А желтенькие лютики,

а незабудки у ручья?

Вы, кажется, их не любите,

но это сущность моя.

Думай, думай, мудрец,

может, поймешь наконец:

в Висле вода шумит.

Цветы и вода – как безумие,

в этом цветении, в этом шуме я

плачу навзрыд.

В.Б. – без титула

Титулы – на что они мне,

имя есть – и я не в обиде.

Мне бы только бродить по отраженной в Висле луне

и все видеть.

Я слышу, как трава растет,

и сердце во мне растет,

но что там зеленые травы,

когда видит глаз,

как расцветают что ни день, что ни час

руины Варшавы.

Конечно, не справиться мне бы,

если б возглавить мне БОС довелось,

но могу вознести до неба

и Вроцлав, и Гдыню, и Лодзь.

Если бы я пряжу прял или уголь рубил,

только даром стал бы стараться, —

мне б воссесть на сто лошадиных сил

и в грядущее мчаться.

И никакой мне не надобно дани,

лишь из Вислы луну получить бы хотел, —

республики мечты посланник,

министр ненужных дел.

Умершей

Мария!

Молюсь Тебе – не о насущном хлебе.

Ты гдето там, в моём вневероисповедном небе,

а я тут хожу – по этой жизни, по этой жизни,

влюблённый в свою жену,

тайно плачу, в разброде мысли,

и ей —

нет! не только ей (нуну...) —

пишу письма,

как писал ЦиприанКамиль: «...не правлю

дневник артиста —

невнятны, безумны, корявы,

зато правдивы мои записки».

«Освенцимские рассказы»

Я книгу прочитал твою, Мария,

зашедшись в плаче.

Так, умирая, пишут нам живые,

так, не иначе.

Хотя в Освенциме я не был,

знакома наизусть округа.

Мария!.. Как под этим небом

звалась ты? – Вьюга...

По снегу босиком сквозь стужу

шла на расправу.

Без курева. А слева дюжий

эсэсовец, предатель – справа.

Совсем одна. Укрыться нечем.