Ветхий Замес

Как и планировалось, за период холодной чистки выжили теплокровные сиськососущие, которым добрым доктором Мазохом (Терпеливым) была создана гормональная приставка через общую Программу, что сексуально ускорило их эволюцию и подготовило Утро Шестого дня.

И был день Шестой. И произрастали травы, на которых паслись газели Томпсона. И лев ел газелей, облизывался со львицей, потом погибал в благородном поединке с удачливым соперником, с помощью бактерий превращаясь в прах молекул, который давал пищу травам, на которых паслись газели Томпсона… И всё возвращалось на круги своя…

А неисправимый Сатанеев опять зачем-то тайком пленил пару высших приматов, научившихся пользовать орудиями труда и борьбы.

А вам я по секрету скажу, что в душе у Воспротивляющегося неуёмно роились безбожные планы, и он, с дальнобойным коварством злоупотребив спецдопуском к Центральной Программе, добавил в чипы обезьяноподобного «венца Эволюции» один миллион мозговых резервных клеток.

Глава вторая

Эйфория первых Дней Творения имела волнообразный характер. Идея Саморазвития оказалась девкой капризной и малопредсказуемой, требующей постоянного вмешательства. Когда в Книгии вам попадается скупая фраза: «И увидел Бог, что это хорошо», знайте: почти всякий раз за ней спрятан пышный букет неупомянутых эмоций Создателя – от высокого восторга до горького отвращения, с оргвыводами, стирающими из Программы целые тенденции и направления.

Субботник

Законы творчества едины.

Так иной писатель, с лёгкостью паря на крыльях музы, откатывает сотню страниц за день, не уставая удивляться своему гению. А наутро, по прочтении, видя, что слова пожухли, мысли облетели, а чувства увяли, понимает, что муза была фальшивой, и утешается вином, ожидая следующей волны вдохновения.

Создатель не любил разочарования. Он любил гармонию, иногда изменяя ей с простой стабильностью. Вот ради этой скромной стабильности, за то, что она дарила Ему чувство неизменности, Он и решил построить храм, куда бы собиралось всё лучшее с Земли Себе на Славу.

Вседержителю отрадно было созидать, но отрадней же было созерцание содеянного. Уединившись, Он любил рассматривать Своё трудное дитя – голубую планету, загадочно вращающуюся в тёмном эфире.

Перед взором Всевидящего медленно проплывали горы, долы, реки… Он искал место. И нашёл его. И сказал: «Да будет здесь Райский Сад». И стало так.