Три жены. Большое кармическое путешествие

Отцу не жаль ее? Она ведь спасла его когда-то, вытащила после смерти ее настоящей мамы. Дара всегда знала, ну по крайней мере ей всегда хотелось так думать, что их связывает вовсе не любовь, а огромная его благодарность за жизнь, которую ему возвратили, за Дару, которую спасли от бездонных провалов черных ночей.

– Как? – спросила она наконец. – Как это – ушел?

– Сама не знаю, – глухо сказала «мама». – Ничего не понимаю.

– Когда?

– Три дня назад.

– Антон в курсе?

– Знает. Да ему это… Только лишний повод напиться.

– Ты ему звонила?

– Секретарша все время отвечает, что его нет. Тебе он сам собирался сказать… Я не знаю…

Ее плечи вздрогнули, и Дара тут же подлетела, обняла:

– Ну что ты, «ма». Это какое-то недоразумение.

«Ма» вцепилась в ее руку холодными сухими пальцами:

– Дара, этого нельзя допустить. Слышишь? – Она говорила как учительница начальных классов, пытающаяся во что бы то ни стало донести смысл до неразумных детишек. – Ты понимаешь меня, Дара? Ведь только ты знаешь, только ты… Господи, это наваждение какое-то, это какой-то ужас.

Нужно же было допиться до такого!

Дара неприязненно поморщилась от последней фразы. Конечно, она жила теперь отдельно и встречалась с отцом редко. Видела, как он наливал в свой бокал исключительно тоник, являясь на редкие совместные праздники. Но она знала также, что это для него – жертва, которую он приносит ей, Даре. С «ма» он так не церемонится. Она со школьных времен помнила, какой он иногда являлся домой, точнее, каким его иногда приволакивали «телохранители» – молодые мальчики, трезвые как стеклышко.

Они звонили в дверь, спрашивали: «Куда?» – и, если открывала Дара, весело подмигивали ей. От унижения она готова была провалиться сквозь землю.

Последние годы «ма» рассказывала ей иногда, что «вносы тела» происходят все чаще и чаще, но Дара считала это преувеличением. В глазах «ма» загорался отчаянно злой огонек, а верхняя губа брезгливо подпрыгивала. Разумеется, она преувеличивала. Отец ни капельки не изменился, его лицо по-прежнему оставалось молодым и чистым, никаких следов пьяного угара, никаких мешков под глазами.

Но теперь Дара почувствовала вдруг, что «ма» говорит правду. И всегда говорила правду. Отец действительно был… болен? Да нет же, в это поверить невозможно.

– Дара, этого нельзя так оставить. – «Ма» искренне хотела оставаться спокойной, но паника уже металась в ее сердце, топала маленькими ножками где-то в голове, отчего дрожали ресницы, губы.