За полчаса

Тексты не вызывали у нее никаких вкусов, и это было прекрасно.

Сначала она пробовала использовать свою необычность в работе – соблазн был велик. Могла, например, идеально без камертона настроить фортепиано. Ведь "ля" была сливочным мороженым, а "ля бемоль" неспелым яблоком. Ошибиться невозможно! Проблема была в том, что "фа" было пересоленным рисовым супом, а про басовые октавы и говорить не хочется.

Вообще, с возрастом Ася пришла к мысли, что с удовольствием пожила бы без этих вкусов. Вот взять Виталика. Умный, красивый, из хорошей семьи, и она ему явно нравится.

Но это долбанное кипяченое молоко! Его голос был кипяченым молоком с пенкой! Можно терпеть, но не долго.

Сейчас она ехала в метро, плотно заткнув уши наушниками, и думала о том, каким бы мир был без звуков? Каково это? Смотреть на море и видеть только море? И не чувствовать мяты во рту. Или слушать музыку и оценивать ее гармоничность, а не вкус. Взгрустнулось.

Она отвела глаза от стен туннеля и увидела напротив парня, который смотрел на нее и улыбался.

Оглядела себя с ног до головы: что-то запачкалось в одежде? Вроде нет. А он улыбнулся еще шире. А глаза? Глаза просто смеялись. Такие красивые глаза. Аська пообещала себе, что какой бы ни был вкус у его голоса, ради этих глаз все вытерпит!

Он что-то прошептал одними губами. Что? Ася не поняла. Вытащила наушники и подалась вперед. Он поджал губы и с грустью в глазах покачал головой. Нет. Ничего ты не услышишь. Ася не поняла. Наверное, у нее был такой растерянный взгляд, что он снова улыбнулся.

Достал блокнот с карандашом и написал: "Не грусти! Ты – красивая! "

Она соображала, наверное, с полминуты, а потом захохотала. Почти истерически захохотала в голос! В метро можно. Забрала у него блокнот: "Привет! Я – Ася".

Игра слов

Майор Боровой Владислав Федорович был чернее тучи. Сегодня днем их вызвали на похищение. Похищение – это всегда плохо. Похищение – это не труп, конечно. Есть еще шансы на хэппи-енд. Но с другой стороны, упрямая статистика говорит, что хэппи-енд возможен в течении первых двух суток.

После – шансы стремятся к нулю со скоростью ВАЗ 2101, несущегося с горы без тормозов. А значит, в ближайшее время не выспишься. И поесть вряд ли нормально сможешь.

Поэтому, похищение – это не просто плохо, а очень плохо, а похищение ребенка – это очень плохо втройне. Да-да. Именно втройне, а не вдвойне. Потому что тут у нас не только рыдающие родители, начальство с каменным лицом, но и пресса. Вездессущая.