В тени

 – Ах, Альенора, и как тебе может нравиться эта развратница? Говорят, она только и знает, что развлекается, танцует и получает от короля подарки!

– Именно этим она мне и нравится! С ней не скучно, чего не скажешь о твоей любимой Екатерине, – сказала на это Альенора. – Я люблю жить и веселиться, а проводить весь день в молитвенной, как королева и ее фрейлины, заставило бы меня зачахнуть от скуки… Ну же, моя хорошая, не расстраивайся, – ласково добавила она, увидев печаль на лице Бригиды. – Королю не женится на ней.

– Я молю Бога, чтобы королева прожила еще долгие и счастливые годы, – горько шепнула Бригида и покачала головой. – Но я не желаю больше слышать обо всем этом. Единственное, чего я желаю, – это Вильям Тьюри, но мне пора вырвать его из своего сердца. Он хотел жениться на тебе, Альенора. – В глазах девушки невольно зажегся огонек зависти, но это зависть не была черной или злой. – Он просил твоей руки…

– Моя милая добрая и наивная Бригида, – терпеливо вздохнула Альенора.

– Ты уверена? А вдруг он видит тебя в своих снах?

– В своих снах он видит не меня, а то, как попадет в свиту короля. Король всегда щедро одаривает своих приближенных. А я – единственный способ для Вильяма Тьюри попасть во дворец…

– Мисс Гиз! Ваш отец велел найти вас! – вдруг услышали подруги за своими спинами, и, обернувшись, они увидели служанку, быстро идущую в их сторону.

– Отец зовет… – задумчиво промолвила Бригида. – Я должна идти.

– Я буду в саду. Что-то захотелось написать сегодня пару сонетов природе, – ободряюще улыбнулась Альенора.

Бригида улыбнулась и направилась в замок, по дороге удивляясь, что понадобилось от нее отцу, ведь он сказал, что сегодня будет очень занят и попросил не беспокоить его.

Лорд Нортон медленно шел по саду и в который раз перечитывал небольшую записку, которую получил из Лондона всего несколько минут назад.

– Как приятно видеть вас таким счастливым, отец, – вдруг послышался за спиной мужчины ласковый женский голос, заставивший сэра Нортона вздрогнуть от неожиданности и от души рассмеяться над самим собой.

– Ах, это ты, моя жемчужина! – Он подошел к своей дочери и поцеловал ее белый высокий лоб.