Воронья душа. Том 2

 – У тебя есть вино? – Он без разрешения подошел к шкафу, в котором я обычно держал бутылки с вкуснейшими старинными винами, взял один из высоких стеклянных сосудов, откупорил его и сделал пару глотков прямо из узкого горлышка.

– Завидую я вам, смертным. Вы так жадно и с таким наслаждением пьете этот красный напиток, что я и сам был бы не прочь попробовать, – заинтересованно глядя на Бергила, ухмыльнулся Вит. Он уже успел забраться на мою постель и разлечься на ней, как здоровенная сытая кошка.

– Я налью тебе, – едва слышно сказал я Виту.

– Да уж, пожалуйста! – проурчал мой фамильяр. – Только вряд ли я выпью. К сожалению, я не ем вашу пищу и не пью ваши жидкости. Хотя птицы твоего друга выглядят весьма аппетитно…

– Так кто твой наследник? – нетерпеливым тоном спросил Бергил.

– Я еще не думал об этом, – честно ответил ему я.

– Не думал… Дружище, ты едва не помер, и это видели все, кто был в костеле! Теперь все знают, что ты нездоров, и требуют сказать, кто будет править Калдвиндом, когда ты умрешь!

– Если я умру, Бергил, – вкрадчиво сказал я.

Уверенность друга в моей скорой смерти неприятно поразила меня.

– Посмотри на себя! Ты похож на живой труп! – Бергил вновь отпил вина. – Подойди к зеркалу и убедись в этом сам! Дамы промолчали об этом из вежливости, но я твой верный друг и молчать не буду! – Он опять поднес бутылку к своим губам: – Андрада сказала, что тебе уже ничто не поможет, а она знает толк в таких вещах… Тебе нужно назвать наследника.

– Ты явно преувеличиваешь.

Яд не мог так быстро… – с насмешливой улыбкой начал было я, но, подойдя к зеркалу и увидев свое отражение, я понял, что Бергил сказал правду, о которой то ли из уважения, то ли от нежелания расстроить, не сообщили мне ни мои дочери, ни моя мать, ни Хедда, ни Андрада.

«Что со мной… Что это за пятна на моей коже? На кого я похож? Это отражение восставшего из могилы мертвеца… Мои бедные дочери… Как напугал их этот мой вид!» – с ужасом подумал я, не веря собственным глазам: мужчина, смотревший на меня из зеркала, выглядел настолько больным и страшным, что я невольно начал надеяться на то, что все еще находился в плену кошмара.

Потому что, если то, что я видел, – действительно то, кем я стал, кем сделал меня проклятый яд Хунд, реальность была страшнее любых ужасов, которые когда-либо видел мой разум.

«Почему ты не сказал мне?» – с упреком мысленно обратился я к Виту.

«Я знал, что Бергил не промолчит об этом.