Вечная вдова

Она и сама ранее не знала о том, что способна на такие сильные чувства, на такую ненависть, но, смотря на того, кто унизил и оскорбил ее любимую королеву Екатерину Арагонскую, она едва сдерживалась оттого, чтобы замахнуться и изо всех сил дать ему пощечину за все, что он причинил своей верной законной супруге и всей Англии. За то, что он надругался над католической верой и Церковью, за то, что возомнил себя Богом на земле, за то, что убил столько монахов и монахинь, разрушил столько монастырей и церквей…

Щеки Бригиды порозовели, дыхание участилось, и, сама не осознавая, что творит, она молча присела в реверансе и поспешно пошла в замок, оставив короля, лорда Тьюри и Вильяма с изумлением смотреть ей вслед.

– Что это с вашей супругой, Вильям? – насмешливо спросил Генрих, не зная, стоит ли ему оскорбиться, или нет: поступок леди Тьюри был невежливым и неучтивым. Никто не может уйти, пока не получит на то разрешение Его Величества.

– Ей нездоровится, мой король, с самого утра, – поспешил оправдать супругу Вильям.

Он испытывал сильную досаду: эта Бригида! Что она себе позволяет? Какое неуважение к королю Англии! И что ему теперь говорить? Как объяснить? Придется лгать во благо всех Тьюри и спасать репутацию!

«Что на нее нашло? Возможно, ей и правда стало дурно от такой высокой чести? Или же Генрих так противен ей, что она не в силах находиться рядом с ним?» – терялся в догадках Вильям, не зная, что отчасти угадал причину побега своей супруги.

Он и Бригида никогда не обсуждали чувства и мысли друг друга насчет того, что натворил Генрих, и к чему это привело, однако помнил, как плакала и мучилась его супруга в тот день, когда услышала из его уст о том, какие перемены произошли в королевском дворце и жизнях Генриха Восьмого, его испанской супруги Екатерины Арагонской и его возлюбленной Анны Болейн.

Вильям и сам чувствовал к леди Болейн лишь презрение и отвращение, однако считал неуместным высказывать это вслух. К тому же это было опасно… А Бригида не только посмела высказать своим побегом свое отношение к королю, но и оскорбить его, задеть его честь!

Что теперь будет? Тьюри падут, станут равными опальным Гизам!

Взглянув на отца, Вильям понял, что тот задается теми же вопросами: лорд Тьюри стоял бледный, как снег, и совершенно не обращал внимания на то, что малышка Екатерина с силой дергала его за его бороду.

– Нездоровится… – задумчиво повторил король, а затем криво усмехнулся.