Бойфренд для папы

– Какого еще Баффина?

– А мне откуда знать? Я говорю то, что передала твоя мама. А она сказала приехать домой и забрать ее.

Чарли нахмурился, а через секунду к нему пришло озарение.

– Может, Буффона?

– О, точно. Его самого.

Голубые глаза Чарли загорелись непривычным для нее блеском, когда он распахнул их в удивлении.

– О Господи! – он завизжал, как девчонка. У Джули зазвенело в ушах, но она не успела даже выругаться, когда он крепко сжал ее в своих объятиях. – Господи, Джульетта, ты даже не представляешь, как я рад.

Фостер отстранился, все еще держа удивленную девушку за плечи и не переставая улыбаться. Она и сама подхватила его такой счастливый настрой, будучи абсолютно не в силах противостоять этому горящему взгляду. Чарли выглядел так, словно ему пришел миллион фунтов, а не застиранная майка какого-то вратаря, за которой ему еще тащиться целый час.

– Ты помешанный, Чарли, – вынесла свой вердикт шатенка и отстранилась, ткнув указательным пальцем в его накаченную грудь.

– Просто ты не можешь представить себе, насколько мне повезло. Я с зубами вырвал ее в онлайн-аукционе, и теперь майка одного из самых выдающихся голкиперов будет храниться у меня! Охренеть можно.

Последние слова парень уже прошептал, тогда до Джули и дошла причина этого резкого приступа счастья – футболок в его коллекции все больше и больше, скоро, наверное, всех футболистов соберет. Как можно так фанатично любить футбол? Все это от безделья.

– Откуда такой фетиш на застиранные майки?

Чарли оторвал свой счастливый взгляд от телефона, где наверняка уже бронировал билет на электричку в родной город и в возмущении уставился на девушку перед ним. А потом выпрямился и с гордостью заявил:

– Не может такого быть, чтобы я тебе не рассказывал. Я с раннего детства в футболе, играл в школьной команде, а потом и в сборной колледжа. Нападающим, между прочим! Мы забирали все кубки и медали.

Закончив свою маленькую историю, Чарли довольно улыбнулся. Он был похож в этот момент на ребенка, которому досталась самая дорогая и долгожданная игрушка, и Джульетта не могла отвести от него глаз. Но лишь потому, что до нее вдруг снизошло озарение.