Время есть

– Дверь закрывай!

– Ты же за занавеской!

– Какая разница, всё равно дует!

– Вот ты фиалка, а? – то ли восхитился, то ли возмутился Сашка из-за шторки.

– Нормальная, – Ханна смыла шампунь, постояла ещё минутку под струями воды. Было тепло и приятно, но по утрам – непозволительная роскошь. Надо на работу.

Она выключила воду, отдёрнула занавеску. Сашка переключил воду с душа на кран, настроил нужную температура, взял зубную щётку, но остановился. Ханна выбралась из ванной под его взглядом.

– Ну не смотри ты на меня так! Знаю я тебя, на работу опоздаем, – она схватила полотенце и суетливо укрыла себя от Сашкиных глаз.

Сашка улыбнулся:

– Ладно, до вечера свободна.

Суматошное утро. Яичница с колбасой, кофе. Кофемолка оказалась пустой, Ханна высыпала в неё остатки зёрен, привычно подумала «надо купить», воткнула вилку в розетку и нажала кнопку. Кофемолка гудела, как космический корабль, частички кофейных зёрен шуршали внутри отсека, и было слышно, как они становятся всё мельче и мельче.

– Ах ты! – Ханна резко поставила кофемолку и схватилась за сковородку, пока яичница не пригорела. Кофе насыпать в турку, налить воды, и не отходить, Бог с ней, с яичницей, полежит пока, а кофе без присмотра оставлять нельзя.

В кухню вышел Сашка, уже в штанах и футболке.

– Яичницу положи, – быстро попросила Ханна.

– Я думал, ты за мной ухаживать будешь, – заметил Сашка, остановившись посреди кухни.

– Иди ты, – привычно огрызнулась Ханна.

Сашка вздохнул и полез в полку за тарелками.

Ханне стало стыдно.

– Ладно, ладно, я сама. Садись. Только кофе поймаю.

Сашка с вызовом взял нож и принялся пилить яичницу. Она делиться не хотела, и Сашке приходилось прикладывать усилия.

В тот момент, когда Ханна подхватила турку и погасила огонь, из-под Сашкиной руки вылетела половина яичницы и приземлилась на пол.

– Да блин! – возмутилась Ханна.

– Не блин, а яичница, клала бы сама! – взорвался Сашка.

– Хватит на меня орать! Полы сам будешь мыть!

– Обойдёшься.

Ханна, поджав губы, разлила кофе по чашкам. Что за дурацкий день, не успели встать, уже поругались. И из-за чего? Из-за летающей яичницы.

Сашка поднял с пола полукруг яичницы, шмякнул в тарелку и, покосившись на Ханну, поставил её себе.

Ханна достала вилки, одну положила Сашке, другую взяла в руку и села на своё место, в продавленное кресло, спиной к окну.

– Саш. Ну, давай не будем ругаться, а? Сил уже никаких.

– Я и не ругаюсь.

Ханна промолчала.