Два часа наслаждений за умеренную плату. Крутая откровенная проза о любви…

Во времена большой любви, а она длилась многие годы, записки друг другу мы писали почти каждый день, они были тогда вестниками неостывающей страсти, жаждой поделиться новыми впечатлениями, срифмовать что-то необычное, смешное или трагическое. Как мы радовались этим лёгким листкам! Потом я их бережно собирала и издала ещё одну книжку истории нашей Любви – именно тогда моя страсть к слову превратилась в профессию.

Ничто не вечно под луной – даже такой долгой привязанности приходит время остыть, ведь остывают когда-то прекрасные планеты! Значит, мы забыли подложить в топку священного союза одно маленькое полено…

Ах, как непросто поддерживать огонь чувств… в собственном муже! Увы, я совершенно забыла, что есть на свете вещи поважнее статей и издания новых книг.

В какой-то степени он был прав: я променяла мужа на книги, на много умных, прекрасных книг, вернее – на то, что они мне давали – состояние покоя и радости, чувство власти над временем и пространством, погружение в чьё-то сознание, наслаждение мыслью.

Заполучить эту профессию было нелегко, литературные критики-мужчины долго не пускали меня в свой интеллектуальный цех, но я была прилежна, оригинальна и настойчива. К тому же обладала качествами, которые почти невозможно обнаружить в интеллектуальной женщине, – я умела ублажать главных редакторов толстых журналов не только интересной беседой, но и роскошной едой.

Именно кулинарные навыки, которые, кстати, я в большей степени позаимствовала у своего талантливого мужа, открыли мне двери многих изданий, где всё-таки, несмотря на кризисы, платили гонорар. Последние пять лет моя профессиональная жизнь была, можно сказать, безоблачна, вот я и расслабилась, забыв, что затянувшийся брак имеет свои подводные камни…

Не могу сказать, что мне было приятно осознавать, что муж ушёл от меня, но и особой трагедии я в этом не видела.

Мы прожили вместе много лет, они были насыщены разными событиями: от безумной пылкой страсти, муж ревновал меня ко всему, что двигалось или молча взирало на меня, с бурными объяснениями, сценами – долгие годы это была тирания любви, потом мы растили наших детей, и нам с трудом удавалось выкроить время для подлинной близости, когда не давит груз забот.