Мой «Фейсбук»

Я скучал по Розе; вы не поверите, я скучал даже по Либерману – да, по этой сионистской сволочи, которая затаилась на время; я скучал по нашему НИИ, по жидкому жигулевскому пиву и по временным трудностям с продуктами первой и второй необходимости.

Сема заметил мое страдание и решил меня развлечь, да и случай представился необычный: его племянник Изя решил жениться на малайке – не на маланке, как говорят на Украине, а на стопроцентной малайке, с которой он служил в армии США.

Он решил жениться, хотя вся родня была против, не хотели, расисты недорезанные, девушку другой расы.

Им Сарочку подавай, а я сказал – Изя, ты имеешь право на любовь, цвет кожи неважен, и вот свадьба.

У нее родителей не было, она была сирота, что как-то смиряло родственников Изи – они надеялись, что смогут ее заставить принять иудаизм, хотя сами в субботу жрали свинину и в синагогу ходили только за материальной помощью.

Свадьба была, как положено, в ресторане «Одесса», где все порядочные люди Брайтона гуляли, – там воплощалась мечта об изобилии, свадьба должна была быть как у Бабеля в рассказе, где Беня Крик женит свою сестру Двойру, базедовую красотку.

Еда на столах стояла в три этажа, официанты – все с высшим образованием, с выражением лиц, которое лишило бы аппетита даже обездоленных детей африканского континента.

Я спросил у одной такой: а что же вы с такой рожей на чужой свадьбе, она ответила, что закончила университет в Одессе и ей подавать жлобам омаров противоестественно.

Я решил ее больше не трогать, боялся, что она плюнет мне в горячее на третьей перемене блюд.

На сцене надрывал сердце оркестр с солистом, толстый обрюзгший артист московских театров и кинотеатров, так он себя называл, в перламутровом фраке и в фуражке-капитанке пел что-то еврейско-цыганское, и все танцевали, как в последний раз.

В перерывах солист в «капитанке» набекрень зачитывал телеграммы со всех концов света от родственников и призывал не жалеть денег оркестру.

Иногда он кричал «Горько!», и два сержанта морской пехоты ВМФ США неловко целовались на счет; доходило до 100, и тогда Изя сказал всем, что если они не успокоятся, он будет вынужден дать главным провокаторам по голове.