Проклятый

Жрец откланялся, довольный новым императором, и скорбная маска не могла скрыть его радость.

За надежными дверями кабинета наследника Эриан дал волю гневу. Тяжелый медный подсвечник со стола полетел в одну сторону, чернильница – в другую. Украшенный самоцветами кинжал последовал за ней.

– Гремон! – крикнул Эриан.

Лицо вошедшего слуги отражало готовность к любым неприятностям.

– Ваше величество?

– Найди мне императорского врача. Приведи сюда, так, чтобы вас никто не видел. Не спеши, дождись, пока он останется один.

– Я понял, ваше величество.

В ожидании возвращения слуги Эриан приготовил кошель с деньгами. Он не знал, к каким доводам прибегнет, но был готов пустить в ход и уговоры, и золото, а если понадобится, вырвать признание под угрозой пытки. В памяти оживал разговор с кормилицей.

– Но можешь ли ты знать наверняка? – спросил тогда Эриан. – Кар был в спальне моего отца. Значит, он мог это сделать? Тогда, или прежде, а потом прийти к тебе?

– Неужели ты веришь этому? – выдохнула дама Истрия.

– Не знаю… Жрец почти убедил меня. Все сходится, и все против него… Кроме моего сердца.

– Послушаешь ли ты сердце, Эриан?

– Не знаю, – повторил он. – Кара ищут по всей Империи. Его найдут: колдуну не скрыться в Империи, тут жрец прав. И когда его приведут ко мне… Когда я увижу его, если Кар скажет, что не убивал отца, я поверю ему. В этом я клянусь тебе, госпожа.

– Поверишь ты, Эриан? Или поверит император?

– Я – император.

– Если так, – кормилица заглянула ему в глаза, – если так, что ты сделаешь поверив?

Эриан вздохнул.

– Я не всемогущ, госпожа, и сегодня жрец ясно показал мне это.

– О, я знаю, – бросила дама Истрия. – Кому, как не мне знать, кто на деле правит Империей!

В лице кормилицы Эриан видел ненависть и гнев, но предназначались они другому.

– Что ж, Эриан, – сказала она помолчав, – хотя бы поверь.

Скрипнув, раскрылись двери. Эриан обернулся навстречу вошедшему. Мужчина чуть моложе отца, в простой серой одежде, поклонился.

– Садитесь, мэтр Озарий. – Указав ему на стул, Эриан опустился в кресло.

Раздумывая, вгляделся в непроницаемое лицо врача. И не счесть, сколько раз тот имел дело с вывихнутыми коленями, разбитыми носами и детскими простудами обоих принцев. Эриан помнил его веселым и ласковым – что не облегчало теперешней задачи.

– Мэтр Озарий, – начал он, – вы осматривали тела слуг моего отца. Сегодня днем вы сказали, что не можете установить причину смерти.