Принцесса, сыщик и черный кот

 – Рано ему еще бабу!

– Бабу никогда не рано, но бывает поздно! – заржал Иван и хитро взглянул единственным глазом на капитана.

– Это кому как! Кому и рано еще… – не унимался капитан.

Роман вздохнул и подошел к капитану.

– Научится, говорите? Возмужает?

– Возмужает! А нет, так хоть живой будет. У нас в Ростове, в его классе, уже пять похоронок из Чечни пришло. Не успели хлопчики возмужать, а их уже в землю зарыли. Сына не дам!

– Бывал я там, в командировках. Понимаю.

– А вот коли понимаешь, так и молчи лучше! О маврах поговорите… о венецианских… – буркнул капитан.

Помолчали, глядя на приближающийся берег, с которого свисала грязно-желтая кладка древней, угловатой крепости. Под ней тоскливой махиной придавил землю порт, врезаясь в море стрелами пирсов и ровными линиями причалов.

– Туда не пойдем? – сказал одноглазый, – там турки. Нельзя. Арестуют, черти! Отелло-то ихний! С Дездемоной!

Он поднялся с вертящейся табуретки и кивнул капитану:

– К штурвалу, капитан! Правь в открытое море! А мы с ментом вниз спустимся, коньячком побалуемся.

Капитан перехватил штурвал и сел на табуретку одноглазого. Сын подошел к нему и привычно встал справа, у приборов. «Комета» резко наклонилась, заложила лихой вираж. Фамагуста с портом остались позади, за кормой. Скорость стала стремительно нарастать.

Одноглазый и Роман спустились в пустой салон. Задняя дверка открылась, оттуда вышел полный темноволосый грек и выкатил тележку, уставленную щедрой выпивкой и нещедрой закуской, словно она здесь была лишь как дань чужому этикету.

– VIP, – с гордостью сказал Колотушкин и значительно причмокнул языком: – Как в лучших домах! Садись, брат-мент, коньяк будем пить.

– Спасибо, брат-урка! – зло выдавил Роман. – Только я с тобой коньяк пить не стану.

– Брезгуешь?

– Я коньяк только по вечерам пью, да и то не со всеми.

– Ты не обижайся, Роман, что я тебя ментом кличу. Мы в это слово не всегда плохое вкладываем. Менты, ведь они тоже разные бывают.

– Зато блатные все одинаковые.

Одноглазый мягко толкнул Романа, но этого хватило, чтобы тот тяжело плюхнулся в глубокое крутящееся кресло, вкрученное в пол.

– Не скажи! – хмыкнул Колотушкин и ловко сел напротив, на диван, протиснувшись между столом и диваном. – И урки разные бывают.

Иллюминаторы судна заливала шумная волна.