Любина роща

Валентин раз в месяц уезжал в командировки – такая у него была работа, и Люба часто просто задыхалась, валилась с ног, и в конце концов ожесточилась: видеть не могла мать, ее невозмутимое высокомерное лицо, не могла слышать ее лицемерный голос, когда она подолгу разговаривала с кем-нибудь по телефону, жалуясь на здоровье и в то же время без конца рассказывая, какой у нее растет веселый смышленый внук (все ведь спрашивали о нем, не подозревая, что в семье давно идет война).

Взаимная ненависть и неприязнь не ведали уже границ.

Люба наконец уснула, почувствовав рядом единственного человека, которому продолжала верить.

Потом Саша сидел в комнате тещи, молчал; молчал тяжело, упорно. Он, собственно, никого не обвинял. Вероника пыталась сохранить невозмутимость, но Саша-то ее знал, она была в растерянности, и ее тоже душило чувство неясной вины, хотя кто тут в чем виноват? Сердце у матери отошло, она лежала спокойная, но тоже молчала, не спрашивала ни о чем; видно, нелегко у нее было на душе – куда было деться если не от разговора, то от раздумий?

В дом пришла смерть.

– Выпить-то у вас есть? – почти грубо спросил Саша; он не хотел грубить, просто так получилось – от неожиданности вопроса.

– В холодильнике, – вяло ответила мать. – В бутылке… в фигурной такой…

Это уточнение означало одно: там была и другая бутылка, вероятно – Любина; мать до сих пор, инстинктивно, разделяла свое и Любино.

Вероника вышла вслед за Сашей.

В холодильнике в простой бутылке была водка, в фигурной – джин. Саша колебался мгновение и, хотя лучше бы сейчас водки, не посмел взять Любину бутылку; налил полный стакан.

– Ты что, сдурел? – насторожилась Вероника.

– Молчи!

– Хм, – проглотила грубость Вероника. – Налей мне тоже немного.

– Молчи! – вырвалось у Саши, и он сам удивился несовпадению того, о чем она просила и что ответил он.

– Не хами! – вспылила Вероника. – Герой нашелся…

Саша сдержался, плеснул ей джина в стакан и почти залпом, не прерывая дыхания, выпил свой.

– Иди к матери, – хрипло сказал Веронике.

– Не хочу.

Саша поднял голову, внимательно, даже как будто настороженно посмотрел в глаза жене.

– Не хочешь?

– Чего ты тут раскомандовался? Ты кто такой? – И Саша расслышал в ее голосе нотки ожесточенности и неуступчивости.

Он отступился от жены.