Сюжеты

Пока там с нашей студией все утрясется и заработает, – с улыбкой сказал Фелюрин, осознавая всю грандиозность предстоящего дела и ни на миг, не сомневаясь в его успехе.

– Конечно, кушать то хочется всегда, – согласился Мелехов, – Ты уже думал, кого еще мы с собой с телевидения дерним.

– Я думаю к нам в команду со временем пригласить операторов Пашку Седельникова и Гришу Рогожина. Звукоча Петю Арсеньева. Они молодые, талантливые, очень трудолюбивые, дисциплинированные, мне с ними работать очень нравилось.

– Да, Петька Арсеньев очень хороший, наверное, лучший звукач в «Останкино», – снова согласился с Фелюриным Мелехов, – Он же не только на телевидении, он и с артистами работает, для кого-то даже музыку пишет, вообще, парень талант. Ну, а Рогожин с Седельниковым – даже не обсуждается, парни просто красавцы. После них брака почти не бывает, любой план можно использовать, никогда ничего не дрожит, не трясется, все в резкости, не пересвечено, все всегда снято, продублировано, всегда все есть и общаки, и детальки, и панорамы и статика, лепи не хочу.

Да и в кадре у них всегда все в порядке, свои идеи, своя драматургия. Я даже не раз думал, что надо же, такие специалисты и вынуждены снимать залепушные новости по пять-шесть сюжетов каждый день.

– Ничего, теперь мы все будем заниматься делом. Настоящим делом. Наладим бизнес, со временем наберем молодежь, обучим, научим, а потом они будут бабки ковать, а мы летать по всему миру, снимать кино и побеждать на кинофестивалях, – обозначил свои приоритеты и задачи максимум Фелюрин.

– То есть деньги не самоцель? – иронично спросил Мелехов.

– Знаешь, их хотелось бы заработать, надоела эта нищета, но было бы неплохо и что-то значимое сделать. Есть такая байка, – сказал Фелюрин и, сделав паузу, продолжил, – Как-то к Шекспиру пришел юноша, молодой поэт и спросил: «Я хочу стать Шекспиром, таким же великим поэтом и драматургом как вы, что мне для этого нужно?» Шекспир ему ответил: «Я хотел стать Богом, а стал Шекспиром».

Поэтому Вова, нам сразу необходимо настраиваться на большие дела, а иначе и не стоит дергаться и пытаться что-то менять в своей жалкой жизни.

– Да, ты философ, – удивился Мелехов.

– Я гений. Не такой конечно как ты, но кое в чем, я любого умою, – уверенно и очень спокойно сказал Фелюрин.

– Это точно, – авторитетно подтвердил Мелехов, – Только нас с тобой и двух операторов маловато будет.