Тени Салема

К тому же, Дэйв не очень-то торопится проявить к нему должное уважение, из-за этого Джейсон часто бывает строгим. Но я не осуждаю его. Дэйв и так был трудным, а после смерти родителей в конец обезумел. Так что я слушаюсь и уважаю Джейсона за двоих.

Знаешь, дневник, я решила завести тебя в надежде, что если я буду делиться с кем-то тем, что у меня на душе, мне будет легче. Так что я буду карябать на твоих страницах далеко не анекдоты, потому что моя жизнь – не анекдот.

Четыре месяца назад мои родители погибли вместе с остальными пассажирами авиалайнера.

– Дэйв, выйди оттуда! Живо!

«Да, иногда Джейсон не церемонится. Что ж, будет лучше, если я пойду. Позже напишу еще что-нибудь».

Я положила дневник под подушку. Не потому что боялась, что кто-то прочтет его. Ни Дэйв, ни тем более Джейсон не заходили в мою комнату без разрешения. Я сделала это, потому что так принято – прятать личные дневники под подушкой.

Собрав волосы цвета молочного шоколада в небрежный хвост, я вышла из комнаты.

Джейсон стоял рядом с дверью в комнату Дэйва. Он прислонился к стене, скрестив руки на груди. Его лицо не выражало ничего. Не знаю, как он умел злиться так, чтобы никто не замечал.

– Доброе утро! – Улыбнулся он. Я, подняв брови, посмотрела на дверь с табличкой «Пошли вон!».

– Это акция протеста против школы, – растянул улыбку опекун.

– Иди завтракать, а то вафли остынут, – заботливо сказал Джейсон и принялся колотить в дверь комнаты парня. Посмотрев на него сочувствующим взглядом, я спустилась на кухню. Честно говоря, так начинался почти каждый день. Дэйв все время выкидывал какой-нибудь номер, чтобы разозлить опекуна. Но Джейсон довольно скоро раскусил его мотивы, а потому он держал себя в руках и не велся на провокации.

Утро обещало солнечный и теплый день, которого так не хватало этой весной.

Обещанные вафли лежали в тарелке на столе, рядом стоял вишневый джем. Я налила стакан молока и принялась завтракать.

– Ты мне не отец! И никогда им не будешь! – Истерически вопил Дэйв со второго этажа. Джейсона не было слышно. Он как всегда сохранял хладнокровие и спокойствие. Вообще – то я ни разу не слышала, чтобы опекун кричал на кого-то.