Очерки школьной жизни

А после того, как папа ушел из семьи, то еще длительное время, особенно, по вечерам было как-то непривычно вдвоем. Все казалось, сейчас откроется дверь и войдет папа со словами: «Как по вам я соскучился!». Но этого, к сожалению не происходило. Поэтому становилось особенно тоскливо и одиноко. Но как говорится, время даже камень точит, все проходит и это пройдет. Проходит, но не совсем. Хочется иной раз похвастаться пятеркой в дневнике, но кроме мамы и бабушке – некому. Нет, конечно, я звоню папе и он мне тоже.

Ника умолкла и смотрела куда-то вдаль, где море сходится с небом. Ребята не стали задавать ей больше вопросов. Они сидели в тишине и смотрели то на воду, то на небо.

Прервав молчание Владик, продолжая смотреть вдаль, как бы самому себе сказал:

Мне дедушка говорил, что человек бесконечно долго может смотреть на текущую воду, огонь и звездное небо.

Это действительно так, но почему? Почему? – недоумевал Стасик.

Русский писатель Иван Бунин в одном из своих произведений объяснял это генетической памятью человека, когда еще толпы первобытных людей бродили по лесам Индии. Огонь, вода и бездонное небо внушали древнему человеку страх перед ними. Но в тоже время завораживали и гипнотизировали человека до оцепенения своей мощью, непознанностью и необузданностью.

Да, эти объекты завораживают своей мощью и гипнотизируют. Я думаю, людям с тонкой психической структурой долго не рекомендуется смотреть на воду, огонь и звезды! – заметила Ника и перевела взгляд на берег – А все-таки хорошее ваше любимое место! Спокойно здесь и душа отдыхает. Давайте назовем его Заветное место? Ребята вы согласны?

Ребята переглянулись и дружно ответили:

Согласны!

Дядя Лева

Вот тебе, Левушка, и на погоны! – с этими словами Хлыст встал из-за стола и положил на его плечи две карточные шестерки:

– Вотруба! Расскажи нам, сколько должен мне в итоге господин бизнесмен.

Вотруба, всегда находившийся рядом с Хлыстом, был кем-то вроде бухгалтера у профессионального карточного шулера Хлыста. Он молниеносно вытащил небольшую записную книжку в сафьяновом переплете, открыл, что-то записал, вырвал лист и передал Хлысту.