Жди меня, и я вернусь

А если их много,

целая роща,

зеленое море огня,

зеленое утром,

черное ночью,

синее на исходе дня… —

Но, прервав наши речи на полуслове,

грохот

донесся из-за реки,

как будто по очень глубоким

ухабам

проехали грузовики.

И сразу на желтом пустом горизонте,

в белой степной пыли,

круглая темно-синяя роща

выросла из-под земли.

Она выросла сразу.

Она выросла молча.

Она выросла как стена —

красивая темно-синяя роща,

синяя дочерна.

Ну что же, смотри на нее, любуйся,

ты забыл здесь шелест листвы…

Но тот, кто давно не видел деревьев,

не повернул головы,

он только поглубже надвинул каску:

– Весь день облака и ветра,

опять эти рощи на горизонте.

Опять бомбежка с утра…

1939

Сверчок

Мы довольно близко видели смерть

и, пожалуй, сами могли умереть,

мы ходили везде, где можно

ходить,

и смотрели на все, на что можно

смотреть.

Мы влезали в окопы,

пропахшие креозотом

и пролитым в песок сакэ,

где только что наши

кололи тех

и кровь не засохла еще на штыке.

Мы напрасно искали домашнюю жалость,

забытую нами у очага,

мы здесь привыкали,

что быть убитым —

входит в обязанности врага.

Мы сначала взяли это на веру,

но вера вошла нам в кровь

и плоть;

мы так и писали:

«Если он не сдается —

надо его заколоть!»

И, честное слово, нам ничего не снилось,

когда, свернувшись в углу,

мы дремали в летящей без фар

машине

или на твердом полу.

У нас была чистая совесть людей,

посмотревших в глаза войне.

И мы слишком много видели днем,

чтобы видеть еще во сне.

Мы спали, как дети,

с открытыми ртами,

кое-как прикорнув на тычке…

Но я хотел рассказать не об этом.

Я хотел рассказать о сверчке.

Сверчок жил у нас под самою крышей

между войлоком и холстом.

Он был рыжий и толстый,

с большими усами

и кривым, как сабля, хвостом.

Он знал, когда петь и когда молчать,

он не спутал бы никогда;

он молча ползал в жаркие дни

и грустно свистел в холода.

Мы хотели поближе его разглядеть

и утром вынесли за порог,

и он, как шофер, растерялся,

увидев

сразу столько дорог.

Он удивленно двигал усами,

как и мы, он не знал, почему

большой человек из соседней юрты

подошел вплотную к нему.

Я повторяю:

сверчок был толстый,

с кривым, как сабля, хвостом,

но всего его, маленького,

можно было

накрыть дубовым листом.