Третья половина жизни

Мартыныч устроился в кабине рядом с водителем, а в кузов с трудом запихнули Задонского. Остальным пришлось добираться до аэропорта Валёк на рейсовом автобусе.

В первый день не улетели – не было вертолётов. На второй тоже не улетели – вертолёты были, но не подвезли горючку. Только утром третьего дня, когда от ящика водки, припасенной для экстренных случаев на маршрутах, осталось не больше половины, начальник службы перевозок оглядел неподвижные тела в спальных мешках, лежащие в зале ожидания вокруг груды экспедиционного имущества, и скомандовал:

– Подъём, геологи! Транспорт подан.

Или вы собираетесь здесь жить?

Опохмелились уже в вертолёте. Внизу тянулась тундра с ослепительно сверкавшим на солнце снегом, словно заштрихованная редкими лиственницами. Через час «Ми-8» сделал круг над посёлком из четырёх десятков домов с трубами, из которых не поднималось ни одного дыма, с нетронутыми ни единым следом проездами между домами. На краю посёлка, возле единственной живой избы, чернели несколько человек, приветственно махали руками.

– Гидрологи! – прокричал на ухо Егорову Щукин, перекрывая грохот двигателя.

Вздымая тучи серебристой снежной пыли, в которой на миг появилась радуга, вертолёт приземлился неподалёку от избы. Члены отряда с помощью гидрологов быстро выгрузили всё из трюма и только потом, когда вертолёт взлетел, начали здороваться с удивившим Егорова радушием: жали руки, обнимались, хлопали друг друга по спинам. При том что знакомы до этого не были. Кроме, может быть, Мартыныча, который работал на Имангде ещё в те времена, когда здесь вели разведочное бурение геологи.

На правах человека бывалого, он и взялся командовать. Из всех пустых домов выбрал просторную избу, сложенную из бревен лиственницы. Объяснил:

– Здесь контора была. И начальство жило. Самый теплый дом, не сомневайтесь, сам в нём жил.

В центре самой большой комнаты стояла ржавая буржуйка с жестяным дымоходом, выведенным в окно с грязными стёклами. Второе окно было забито фанерой и рубероидом, щели тщательно законопачены шлаковатой.

Было ещё несколько комнат, поменьше, все без дверей. Егоров догадался, что двери сняты для того, чтобы комнаты обогревались теплом от буржуйки. Пока перетаскивали экспедиционный скарб от вертолётной стоянки, двое гидрологов приволокли от своей избы несколько вязанок дров, раскочегарили печку. В дымоходе загудело, промороженный дом стал медленно наполняться теплом. Грязные стекла плохо пропускали солнечный свет, в комнате стоял полумрак.