Полудевы

Смотря на мать, она невольно задавала себе вопрос, что могло сблизить в тиши небольшой и уединенной северной станции эту старую, уже потерявшую ум женщину, ее мать и благородную провинциалку, строгую католичку-пуританку, каковой была мать Максима де Шантель.

«Обе крайне набожны, – думала она, – у обеих одна болезнь с различными проявлениями и каждая считает другую больнее себя. Все это очень понятно. А вот я чем понравилась Максиму?»

Стоя перед камином, она воскрешала в памяти четыре дня, которые Максим провел у матери в Сент-Амане, когда он невольно, даже почти без стараний с ее стороны, влюбился в нее.

Мод подумала: «Это ничего не значит… он влюблен, а забыть меня нельзя». И действительно, он приехал с матерью, которой надо было посоветоваться с докторами.

* * *

– Что угодно, мадемуазель? – спросила горничная, явившаяся на звонок.

– Отправьте это на телеграф, Бетти. Зажгите лампы в большом зале, но прежде прикройте печь. Здесь очень душно.

– Слушаю, мадемуазель.

– В половине пятого сходите за Жакелин на курсы. Попросите ее сейчас же переодеться и прийти помочь мне разливать чай.

– Хорошо, мадемуазель… И это все?

– Да… Ах, подождите, около трех часов ко мне придет… одна молодая девушка… проведите ее прямо сюда, но только не через большой зал, и сообщите мне о её приходе.

– Даже если будут гости?

– Даже и тогда.

– Кто это к тебе придет? – спросила мать, с трудом приподнимаясь в кресле.

– Ты не знаешь… Это монастырская подруга, которую я не видела с самого выпуска.

– Что же ей от тебя надо?

– Да я не знаю, – сказала Мод нетерпеливо. – Знаю одно, что ей надо меня видеть.

– Как ее зовут?

– Дюруа… Этьеннет Дюруа.

Мадам Рувр с минуту припоминала:

– Этьеннет Дюруа… не помню…

– Ты никогда ничего не помнишь, – с досадой проговорила дочь.

Прервав разговор, она отошла поднять занавеску и взглянула на улицу, слегка усыпанную снегом, несмотря на яркий солнечный день; по ней сновали кареты с поднятыми стеклами и спешили закутанные в меховые воротники прохожие.

Горничная между тем продолжала стоять на пороге маленького салона.

– Я больше не нужна вам, мадемуазель? – наконец спросила она.

– Нет, – ответила Мод…

– Отведи меня в мою комнату, – сказала мадам де Рувр, вставая.