Росстань (сборник)

– Лучка, тащи Николахин бинокль. Поглядим.

Парень вспугнутой ящерицей скользнул в кусты: был Лучка и нет Лучки. И не слышно даже.

– Хорош пластун, – Филя одобрительно причмокнул.

Николай появился быстрее, чем его ожидали. Он поднял к глазам завезенный с германского фронта бинокль, смотрел долго, потом передал бинокль Филе.

– Отряд какой-то идет. Сотни две, не меньше.

– Беляки, – уверенно подтвердил Филя, не отрываясь от бинокля.

– Батарея шестидюймовых пушек… Обоз имеют.

– К границе подались господа, – ощерился Николай.

Белоказаки скрылись в лощине, и только по белесой ленточке пыли можно было догадаться, что в лощине кто-то передвигается.

– А вон еще черти вершего несут.

– Где? – Николай снова схватил бинокль.

– Да не на дороге. Не туда смотришь. Вон вдоль кустов едет.

– Парнишка, – Николай прилег в траву. – Но спрятаться все едино надо.

– Чей же это парень? Не узнаю.

Федьке давно хотелось подержать бинокль.

– Конечно, знаю. Я всю свою родню знаю, – Федька заулыбался. – Я не такой, чтоб от родни нос воротить. А это Степанка, братан мой.

– Ну, балаболка, – Филя толкнул парня в спину. – Степанка, значит?

– Сам. На Игренюхе.

– Показываться не будем, – сказал Николай. – Не надо, чтоб нас кто-нибудь видел.

– Да что ты, – изумился Федька. – Да Степанка про Караульный лучше взрослого знает. А про нас не болтнет.

– Хотя ладно, – согласился Крюков. – Встречай братана. Все одно мы отсюда ночью уйдем.

Прошлой осенью исполнилось Степанке двенадцать лет. В глубине души он давно уже считал себя взрослым, прячась от матери, покуривал махорку. Только вот беда: рос Степанка плохо, худое тело медленно наливалось силой. Но зато всегда удачлив был Степанка, когда ватага ребятишек, возглавляемая давно отслужившим действительную службу Филей Зарубиным, ходила на Бурдинское озеро бить линных уток. А какие там караси! С лопату есть! И карасей умел ловить Степанка.

– Степанка! – позвал Федька громким шепотом из тальников. Лошадь испуганно шарахнулась, и Степанка натянул поводья, готовый в любую минуту всадить пятки в бока Игренюхи.

– Не бойся, – из куста вылез Федька, играя довольной улыбкой. – Не ожидал?

– Братка! – Степанка слетел с лошадиного крупа. – Вернулся?

Федька протянул широкую, давно загрубевшую ладонь.

– Ох, и напужал ты меня, братка.