Росстань (сборник)

Они привели статного рыжего жеребца. Со звездой во лбу, белоногий, с высоко поднятой головой, широко раздувающий розовые ноздри, он невольно вызывал восхищение. Когда привели невзрачного Пегашку, казачий жеребец показался еще более красивым. Лучкин конь вызывал у казаков откровенную насмешливую ухмылку. Они отпускали шуточки по поводу его косматых ног, хвоста, похожего на громадную метлу, длинной гривы. Конек стоял смирно и как будто дремал. Толпа смотрела на лохмача с жалостью, хоть и знала о его удивительной резвости.

– Какой из него бегунец, одни слезы!

– Скорей на барануху похож, чем на коня.

– По пьянке заспорили. Просадят последние деньги.

– Лучка-то вон какой скучный. На попятную бы, да поздно.

– А рыжему Федьке все хаханьки.

Коней повели на место забега. Белоногий нетерпеливо выплясывал, раздувая ноздри; лохмач шел за кошевой спокойно, равнодушно, словно на водопой.

Перед тем когда парни объявили, что пустят Пегашку без седока, вышла заминка.

– Не выйдет, – заупрямились армейцы.

 – Вашему коню будет легче бежать.

– Давайте и вы без седока, – равнодушно предложил Федька. – На равных условиях, значит.

– Н-но! А вдруг конь в другую сторону побежит. Или остановится.

– Видите, как мы рискуем, – Федька весь доброжелательство и простота.

Толпа в напряжении. Вот-вот из-за угла синей сопки покажутся две темные точки. Друзья стоят среди своих заимских, тихо переговариваются, курят. На другой стороне столпились армейцы.

А в это время в трех верстах от заимки старик Громов и чубатый казак разводили бегунцов.

Повели на третий, последний, круг. Сердце у старика колотится в ребра. Пегашка словно проснулся, рвется из рук. Казак суров, но спокоен. Прилип к крупу рыжего жеребца седок. Последние шаги до черты бегунцы идут ухо в ухо.

– Ну! – крикнули разводные.

Брызнул из-под копыт лежалый снег. Пегашка сразу обходит своего соперника. Что-то дикое и вольное проснулось в маленькой лошадке. Трубой вытянут хвост, развевается грива.

Рвет навстречу тугой ветер. Голова, шея, туловище и хвост в одной линии стелятся над дорогой. Ноги живут сами по себе. Они секут снег, едва поспевая за своим хозяином.

Толпа зашевелилась. Две черные точки, появившиеся на снежной белизне, вырастают, приближаясь. Осталось триста саженей. Сто! Все видят, что Пегашка впереди. Не выдержав, толпа закричала, засвистела. Полетели вверх шапки. Лохмач, пролетев мету, не сбавляя хода, понесся к заимке, к своей кормушке.