Штрих-код

 – Кать, ты жить хочешь?

Это было сказано таким тоном, что Катя поняла: ее жизнь подвешена над пропастью на тоненькой ниточке. Щелчок ножниц в королевской руке – и она рухнет вниз, в беспросветную тьму, которая не знает о том, что есть свет. И в этой тьме нет ничего, кроме пастей гнилых гончих, рвущих ее тело, и это будет продолжаться вечно.

А потом ее стало знобить. Катя и сама не поняла, как это вдруг они оказались совсем рядом, как она схватила Ростислава за плечи и уткнулась лицом в воротник рубашки, пахнущий дымом, кровью и смертью.

Еще немного – и она задохнется. И все закончится.

– Ты идеальный фамильяр, Кать, – услышала Катя. – Ты нужна Выгоцкому, чтобы усилить его. Поэтому он и пришел за тобой… Будешь с ним – и он все подомнет под себя, с такой-то батарейкой. Людей, магов… весь мир. И тогда штрих-коды и гнилые гончие будут нам за счастье.

Ростислав обнял ее – Катя чувствовала, что его тоже знобит. Что ему тоже страшно.

– А я? – прошептала она куда-то в горячую кожу, в пульсирующую жилку, во тьму.

– Он тебя изувечит. Сделает из тебя кое-что намного гаже гнилых гончих. И с остальными тоже церемониться не станет. Ему, видишь ли, нужны рабы. Послушные и молчаливые.

Ужас стал таким, что Катю чуть не вырвало. Она отстранилась от Ростислава. Жесткие ледяные пальцы подцепили ее подбородок, и Ростислав сказал – Катя чувствовала, что он сейчас смотрит ей в глаза:

– Я могу тебя запечатлеть. Ты будешь моим личным фамильяром, Выгоцкий уже ничего не сможет с этим сделать.

Кате показалось, что в комнате стало светлее. Она уже видела очертания мебели, туманный мазок зеркала на стене, серое окно… Там, снаружи, по-прежнему шел дождь, и Выгоцкий пока не мог к ним прорваться.

– И он оставит нас в покое? – Катя не поняла, откуда взялось это «нас».

– До конца – не оставит. Но запечатление – это абсолютный магический контракт, его не разорвать. Он тебя уже не заберет. И не навредит, я ему не позволю. А потом… – на мгновение Ростислав словно онемел, но потом совладал с собой, хоть слова и причиняли ему боль.

– Я согласна, – выдохнула Катя. Зеркальная гладь пошла волнами, кто-то шел сюда и не мог пройти. – Помоги мне.

По комнате прошел ветер. Что-то толкнулось в зеркало изнутри, и рама налилась тревожным золотым светом. Защита пока еще работала, у Кати и Ростислава еще было время. Очень мало – но было.