Москаль

Журнал попадет в посольство.

– Да бросьте вы. Они что, прочтут?

– И прочтут, и обидятся.

– Ну и плевать.

– Это приказ?

– Приказ.

– Ладно, я оставлю фактическую часть заметки, но сниму оценочную.

Дир Сергеевич махнул рукой.

Вплыла в кабинет Ника с подносом.

– Ваш чай, Дир Сергеевич.

– Я просил кофе.

– Английский номер, – хохотнула, выходя из кабинета, Марина Валерьевна.

Даже очередная безмозглость секретарши не вывела главного редактора из себя. У него было еще одно развлечение на сегодня.

Набрали статью про «Диканьку».

12

Майор Елагин поднял трубку и накрутил номер, дождался, когда на том конце ответили. Несколько раз громко вздохнул в телефон и нажал на рычаг. Эту операцию он проделал три раза подряд. Потом стал ждать. Ждать пришлось, как он и предполагал, недолго.

– Александр Иванович!

– Да, это я, Клавдия Владимировна.

– Вы не могли бы ко мне приехать.

– А что случилось?

– Мне тревожно.

Мать Аскольда и Дира рассказала о трех таинственных, даже можно сказать, подозрительных звонках.

Майор не стал растягивать комедию и тут же выехал. Ему не сиделось без дела, невозможность повлиять на темп расследования раздражала. Он решил зайти проблеме в тыл, вдруг там отыщется что-нибудь питательное. Не совсем, конечно, было хорошо играть на страхах пожилой и глупой женщины, но в конце концов это же в ее собственных интересах. Проще говоря, он надеялся выудить какую-нибудь полезную информацию из омута семейной жизни господ Мозгалевых. Может, старушка проговорится и станет хотя бы отчасти понятно, из какой психологической червоточины растет дрянной цветок антиукраинской ненависти «наследника».

Ну, убили бандеровцы отца, ну, прихватили сейчас брата, но это объяснение как бы не вполне объяснение. Чтобы эта конструкция ожила до состояния реальной, предметной мстительности, нужно еще что-то.

– Не волнуйтесь, Клавдия Владимировна, ваш дом под постоянным наблюдением, и вам ничего не угрожает, – позвонил он с дороги. Чем дольше он размышлял в этом направлении, тем более вероятным казалось ему, что история с похищением замешана не только на украинской корысти, но и на семейной психологии Мозгалевых.

И это, к сожалению. Семейные истории запутаннее кредитных. Взломать родовой комплекс труднее, чем сейф. Лучше бы обойтись без привлечения этих стихий к расследованию. Но, может статься, что без этого не обойтись. Только удастся ли разговорить старушку? Да и делать это придется с максимальной деликатностью.