Москаль

Валентин Валентинович с облегчением полез за ним. Разглагольствования «наследника» его уже утомили. Елагин и Рыбак тоже с готовностью повернулись в сторону прорывающейся к ним информации. Всех неприятно задели слова Дира Сергеевича о том, что освобождение старшего брата надо будет считать чудом.

– Это Бурда, – сказал Кечин. – Я выйду к нему в коридор.

Когда финансист вышел, «наследник» сел на кровать в какой-то внезапной обессиленности.

– Сон мне приснился перед самым вашим приходом, – объясняющимся тоном произнес он.

 – Странный очень сон. Как будто я с отцом, мне лет пять, вхожу в трактир хохляцкий где-то там… Мы же служили там, в Западении, городок Дубно. Мы входим, и нам хамят страшно, вся толпа против нас. И тут батя, как начнет их метелить!

– Что же тут странного? – спросил Елагин, краем глаза поглядев на невозмутимого Рыбака.

– А то, что не мог я ходить с отцом по хохляцким забегаловкам. Я родился через восемь месяцев после его смерти. Мне Колька, Аскольд в смысле, рассказывал, как они путешествовали по заведениям в местечке.

И никогда по пояс голым, всегда портупея, все блестит…

Елагин не успел переспросить, что значит «по пояс голым», в номер быстро вошел Кечин.

– Так и знал, – тут же начал он, – изолятор шестьдесят, дробь одиннадцать.

– Где это?

– Говорят, где-то под Полтавой, товарищ майор.

– Это что, для шведов, что ли? – глупо пошутил Дир Сергеевич, напоминая присутствующим, что он по образованию историк.

На него даже не поглядели.

– Молодец, Бурда, – сказал майор Елагин.

Кечин процедил сквозь зубы:

– Заглаживает вину, сученыш. Говорил я ему! Он нашел человека согласившегося взять деньги. А ведь до этого… – финансист повернулся к наследнику.

– … ведь до этого никому ничего не удалось всучить. Не берут и все. Прямо Люксембург какой-то.

Младший Мозгалев кивнул понурой головой.

– Это только подтверждает мою правду – все в сговоре. Чтобы хохлы отказались взять деньги! Значит, рассчитывают огрести поболее ваших тощих пачек.

Елагин запахнул разъехавшиеся полы плаща.

– Выезжаем прямо сейчас.

– На чем?

– На наших танках, Дир Сергеевич. Вася Софрончук и тот его парень уже перегнал сюда два джипа. Без собственных колес тут нельзя.

2

«Собственные колеса» методично поедали украинский асфальт. «Наследник» полулежал в задней части салона, отделенный от водительского сиденья стеклянной перегородкой.