Во дни Пушкина. Том 1

Несколько дней спустя, встретившись с отцом в Мраморной зале, он вдруг стал перед ним на колени и проговорил:

– Государь и родитель, дозвольте принести просьбу…

При слове государь Павел, как всегда, величественно надулся.

– Что вам, сударь, угодно?

– Государь и родитель, вы обещали мне награду за итальянскую кампанию. Награды этой я еще не получил…

– Что вы желаете, ваше высочество?

– Государь и родитель, удостойте принять вновь на службу того офицера, который навлек на себя гнев вашего величества на смотру конногвардейцев…

– Нельзя, сударь: он был бит палками…

– Виноват, государь: я приказания вашего не исполнил…

– Благодарю, ваше высочество… Он принимается на службу вновь и повышается двумя чинами…

Во время одного из путешествий по России Павел приказал расстрелять помещика Храповицкого за то, что тот, вопреки его приказанию не отрывать крестьян от работы для починки дорог по случаю царского проезда, все-таки осмелился выслать их чинить дорогу.

И только ловкое вмешательство Безбородко спасло несчастного…

Павел думал, что призвание его состоит в том, чтобы восстановить все, что было разрушено французской революцией, он вступил в Мальтийский орден, мечтал возвратить низверженным венценосцам их троны, и мечты эти освящали всю его политику… Но все это тонуло в массе поступков явно уже безумных, вроде строжайшего выговора умершему генералу Врангелю или публичного, чрез газеты, вызова всех европейских монархов на дуэль…

Даже сыновья его не знали, что ждет их завтра, и трепетали в этом кошмаре день и ночь.

Раз Павел вошел в комнату Александра и увидал у него на столе трагедию Вольтера «Брут», которая кончается стихами:

Rome est libre! Il suffit…

Rendons gr?ces aux dieux…[7 - Рим свободен! Довольно!Возблагодарим богов… (фр.)]

Павел ничего не сказал, только нахмурился и стал по обыкновению тяжело дышать, а потом велел позвать к себе Александра и, показывая ему на страшный указ Петра I о цесаревиче Алексее, спросил:

– А вы знаете, сударь, историю этого царевича?

И остановил на смущенном сыне свой бешеный взгляд…

Отношения его к близким все обострялись.

Все с минуты на минуту ждали указа о заключении Александра в Шлиссельбург, а Константина в Петропавловскую крепость. Павел открыто говорил о своем желании назначить наследником престола принца Евгения Вюртембергского, племянника Марии Федоровны, пятнадцатилетнего мальчика, которого Павел сделал уже генерал-майором и шефом драгунского полка.