Тайный коридор

«Ленин», цепляясь за Светлану, сел, причем парик его остался на коленях у девушки (она его осторожно стряхнула кончиками пальцев). На темени битломана зияла уже изрядная плешь. Он схватил одной рукой свой «панасоник», другой нащупал куртку и сумку. Константин опустился на диван, брезгливо поджал ноги. «Ленин» вдруг бросился в освободившийся проход, хряснулся о косяк, ойкнул, затопотал по коридору. Клацнула дверь в тамбур.

– Эй, а парик? Очки? – запоздало всполошилась Светлана.

Звонарев между тем поднял с пола и крутил в руках эти очки.

– Я хотя и не окулист, но все же медицинский работник и должен вам сказать, что это простые стекла, без всяких диоптрий.

– Артист! – презрительно сказал Костя. – Клоун!

– Он сейчас, наверное, с милицией придет, – предположила Светлана. – Вы все же переборщили с ним. Не обязательно же сразу бить.

– Обязательно! – отрезал Костя. – Ему вон товарищ популярно объяснил, – он показал на Звонарева, – а он так ничего и не понял. Теперь будет знать.

Светлана замолчала. Ей, видимо, «Ленин» со своей «кошачьей музыкой» и анекдотами нравился больше мрачноватого Кости.

– Ну, будем укладываться, что ли? – прервал затянувшуюся паузу капитан-лейтенант. – Погуляли, пора на боковую. – Он, морщась, взял за горлышки «ленинские» бутылки из-под водки и тоника и понес к мусорному ящику.

Алексей вышел вслед за ним в тамбур, чтобы дать Светлане раздеться.

– Смотри! – капитан-лейтенант схватил Алексея за локоть. По перрону в сторону вокзала бежал человек в джинсовой куртке. – Это же он – «Ленин»! Куда это он?

– Может быть, правда – за милицией?

– Что ж – тем хуже для него. Подождем, посмотрим.

Но ни милиция, ни битломан из здания вокзала до отхода поезда не вышли.

– Он же в Ялту ехал, – недоумевал Звонарев, провожая взглядом уплывающие станционные постройки. – Почему же остался в Скуратове? Испугался, что ли, так?

– Настолько, чтобы пересесть именно здесь? А почему не в Орле? Или в Курске? Тут же не всякий поезд останавливается. Кстати, когда он появился в нашем купе, у меня не возникло ощущения, что он из пугливых. Был такой нахрапистый, бойкий.