Тайный коридор

Встречали Новый год в одной московской квартире на пятом этаже. Кузовков вышел освежиться на балкон, дверь которого находилась как раз напротив праздничного стола. Минут через десять раздался звонок во входную дверь. Открыли, на пороге стоял слегка припорошенный снегом Кузов. Все ахнули, а Кузовков как не в чем ни бывало подошел к столу и молодецки тяпнул водочки. Но на этот раз он не мог рассказать, что с ним произошло, – ходил, мол, подышать, а больше ничего не знает.

Звонарев вклинился в очередь и громко сказал, похлопывая по кейсу:

– Мужики, я к своим! Меня за вином послали.

Очередь послушно расступилась, сочтя, видимо, это вполне уважительной причиной. Вслед за Алексеем, в его кильватере, захотел пролезть еще один человек в собачьей шапке, идущий за Звонаревым от самых ворот прокуратуры, но ему решительно загородили путь. Человек не сказал ни слова и тут же покинул очередь. Он быстрым шагом завернул за угол и вошел в воняющий кислым пивом, захламленный битой тарой двор, где был служебный вход в «Яму».

Звонарев не ошибся: литинститутовцы все еще были в «Яме». Уже от входа он услышал их гул, который невозможно спутать ни с каким другим, – все говорили одновременно, не слушая друг друга.

– Леха! – заорали они, завидев Звонарева. – Ты уже на свободе? Подписка о невыезде? Кружку зэку! За освобождение!

Тотчас же перед ним появилась запотевшая кружка «Ячменного колоса», с оседающей шапкой пены, которую он жадно, не отрываясь, выпил до дна.

– Мучили жаждой, – прокомментировал кто-то. – Сатрапы! Кузов, добавь ему в нагрузку. Он, гад, нагрузок не любит! А ты полюби!

Из-под полы кузовковского полушубка сверкнуло водочное горло, в кружку Звонарева, журча, полилась прозрачная струя.

– Засади.

– За нас с вами, – провозгласил охмелевший уже от одного запаха водки Алексей. – И за х… с ними!

Ребята заржали. Он выпил, закусил сыром сулугуни.

– Ну, рассказывай, – сурово сказал Кузовков. – Генеральная прокуратура, ни фига себе! Ты чего сотворил?

– Я не в Генеральную ходил, а в военную. Один «важняк» армейский самоубийством покончил, а я перед этим к нему на вызов ездил. Теперь таскают.

– Ну, Леха, без вопросов – на тебя все спишут. Скажут: ты его цианистым калием уколол. Убийца в белом халате!

– Мужики, вы извините, мне по этому поводу надо с Кузовковым потолковать.