Тайный коридор

Давайте ваши сигареты, – потребовал он.

– Что? – не понял Звонарев.

– Сигареты, говорю, давайте. Курить будем.

Алексей захохотал, освобождаясь от напряжения последних трех дней; глядя на него, залился крякающим, рассыпающимся горохом смехом Черепанов. Отсмеявшись, следователь проворно открыл скрежещущий замок несгораемого шкафа и, запустив в него руку по плечо, нашарил там и достал тяжелую хрустальную пепельницу.

– Скелет в несгораемом шкафу майора Черепанова, – весело прокомментировал Алексей.

– Да нет, я совсем бросил, просто, когда понервничаю… – смущенно пробормотал Сергей Петрович.

Он блаженно, с выражением человека, готового предаться пороку, понюхал сигаретку («Яву» «явскую», как тогда говорили, то есть «Яву» табачной фабрики «Ява»; ведь была еще и «Ява» «дукатская», фабрики «Дукат», уступавшая по качеству «явской») и закурил.

– Признаюсь вам, – тихо сказал он между затяжками, пуская маленькие колечки, – и меня удивило, что мое сообщение КГБ о людях, разгуливающих с их удостоверениями и бланками, не вызвало у них немедленного желания провести собственное расследование.

Они ограничились ответом, что не было таких, и все. Как будто остальное их не касается!

Хорошее настроение Звонарева сразу улетучилось.

– Вот-вот, – кисло сказал он, ссутулился и погрузился в собственные мысли.

Черепанов, охмелевший от курения, тоже некоторое время молчал. Потом аккуратно придавил окурок в пепельнице, отодвинул ее в сторону.

– Беда в том, что мне не с чем идти к начальству, чтобы просить дополнительные полномочия.

Ни письменного документа из КГБ, ни ваших показаний. А как вы считаете, почему он именно вам решил сообщить эти вещи?

– Точно такой же вопрос задал ему я. Он ответил: «Устал я хранить тайны ЦРУ», – с интонацией, которая, как я задним числом понимаю, означала: «Не все равно, кому теперь рассказывать!» А можно и мне задать вам один вопрос?

– Давайте.

– Что, у вас действительно есть основания утверждать, что Трубачев не сам убил себя? Кто-то был у него после моего ухода?

– Со слов жены – нет.

Алексей уже научился различать нюансы в словах Черепанова.

– А вы склонны ей не доверять? – помолчав, спросил он.

– Это уже третий вопрос, – улыбнулся Сергей Петрович. – Так мы не договаривались. Ну ладно. Вы сказали мне кое-что без протокола, скажу вам и я. Вы же писатель, Алексей Ильич, душевед, что называется. Перед вами – молодящаяся дама, жена карьерного офицера. У таких, насколько я знаю, часто бывают любовники.